- Я вовек не забуду, - молвил Владимир, отводя взгляд, - В ту пору… едва ли кто был подле меня.
- Я был нужен тебе, - смиренно молвил Иван, коротко поклонившись, и отведя взгляд в окно.
Что-то кольнуло в сердце Старецкого. Владимир не ведал, куда податься. На улице уже вечерело, тени становились длиннее.
- Не кори себя, - молвил Бельский, нарушив молчание.
Владимир сглотнул, касаясь шеи.
- Коли мог бы я обратить всё вспять… - сокрушённо вздохнул Старецкий.
Владимир видел своего друга со спины, видел, как поднялись от вздоха его плечи, покуда взор Бельского был устремлён во двор, на бесстыдную попойку.
- Мне гложет душу видеть это, - презрительно бросил Иван, обернувшись на Владимира.
Старецкий замер на месте. Какая-то разительная, и вместе с тем неописуемая перемена насквозь пронзила весь облик Ивана. Покуда Владимир стоял в оцепенении, Иван подступился к давнему другу, и положа руку на плечо, заглянул прямо в глаза.
- Что поднимается в сердце твоём, когда ты глядишь на эти бесчинства? – вопрошал Бельсикий, - И ты всё стоишь, узрев сей кошмар наяву.
- Это сводит с ума, - голос Владимира исполнился дрожью.
- Сделай это, княже, - сокровенным шёпотом молвил Иван, - Решись, молю. Посягни на власть. Сбереги себя.
- Сберечь себя?... – в ужасе отпрянул Владимир.
- Мои дни сочтены, - молвил Бельский, разведя руками, - Но ты же…
Владимир прервал его жестом, и исполненный истинного ужаса, устремился прочь.
…
Чернели глазницы закоченевших мертвецов. Всё глядели они, глядели очами своими чёрно-пустыми, и будто бы сей мертвенный взгляд следовал за каждым шагом Иоанна.
Владыка же не чуял ни холоду, никакого звука. Весь люд забился по домам – ни души во всём белом свете.
Резкий порыв ледяного ветра пронзил тело Иоанна насквозь. С хриплым вдохом, он отверз очи в своей постели, слушая собственное сердце. Кошмар осел холодным потом на лбу и висках.
Царь медленно повёл головой на слабый свет окна. Глаза привыкали к полумраку, и вскоре бесформенное пятно неба сделалось чётким.
Иоанн сглотнул, проведя по своей шее, и опустил взгляд подле ложа своего. Царь свёл брови, проведя по остывшим простыням.
Через несколько минут владыка стоял на пороге просторных палат. Слабый утренний свет медленно пробивался из окон.
- Нынче мне не до веселия твоего бесовского, - молвил Иоанн, ступая к трону.
Фёдор в ответ ухмыльнулся, да пожал плечами, будто бы и не было ничего зазорного в том, что юноша занял царский трон.
