Когда крестьянин обрушил Генриха об стол.
Фёдор прильнул к столу с обратной стороны, вытянул полотенце из-под тяжёлого блюда, спешно отёр пот и кровь с лица Штадена. Хлопнув друга по плечу, Фёдор шепнул ему пару слов, вызвав у немца ухмылку. Басманов, верно, чем-то раззадорил наёмника, отчего тот с пущей яростью вернулся в драку.
…
Малюта провёл утро в тяжком ожидании. Отчего-то посланные холопы где-то запропастились.
«Привести мальчишку – эдакий труд!» негодовал про себя Скуратов.
Мальчишку этого поймали за руку, как тот в погребах кувшин обтёр едкой дрянью.
В потёмках сырых подвалов и впрямь у него тайник целый был припрятан за рухлятью. Верно, что не впервой сим промышляет мальчуган.
То сразу доложили Малюте, и опричник пригрозил каждому язык клещами вырвать, коли проболтаются о мальчишке.
Ой и много ж уговоров применил, чтобы с мальчиком разговориться, чтобы убедить Сёмку Колычёва признаться, кто он и роду какого, и кто надоумил его от так вот поступиться.
Лишь когда Скуратов заверил, что он и поручил сберечь мальчишку от гнева царского, токма тогда и изложил Сёма, как он бежал с усадьбы отцовской.
Назвавшись холопом Бельского, воротили мальчишку князю земскому. Иван и надоумил мальчика, как сможет Сёма отомстить за отца своего, и за всю кровь неповинную, пролитую на земле русской.
Внимал Скуратов рассказу мальчишки, да припоминал наверняка – за Колычёвыми посылали Фёдора Басманова.
«Ты ж у нас воин славный, Федюш,» думалось Григорию, «Неужто с мальчишкой не совладал? И прежде ж рука не дрогнула ни пред детьми, ни пред бабой али стариком, а нынче ж что?»"
"Так и думал Скуратов, потирая руки, да всё предвидя, как Фёдору придётся пред царём изъясняться.
Право, и сам Малюта не прочь послушать – отчего же нынче милость в Басманове проснулась к мальчишке?
Сёму Скуратов прятал от прочих глаз, ибо ведал, что только Фёдор, паскуда, прознает – пиши пропало. Мальчишка и свет божий видывал лишь ночами, а всё прочее время хоронился, где придётся.
Знал Малюта, что ежели бить мальчугана, так никакому слову его веры не будет – поди, нехитрое дело, дитё запугать побоями, он тебе и не такое выдаст, да на любой лад.
От и ждал нынче Скуратов, как приведут к нему Сёму Колычёва, целёхонького и невредимого. Да отчего-то крестьяне, верно, не торопились.
«Верно, позабыли, так я уж напомню, сволочам!» уж подумал Григорий, вставая с кресла, как вдруг, точно вторя его мыслям, в коридоре послышались спешные шаги.
Скуратов сам отворил дверь.
