Вяземский свёл брови.
- Рад это слышать, - произнёс Вяземский.
…
Фёдор держался через силу. Каждое движение могло больно отдать в любой момент. И всяко, юноша переступил покои своего отца.
Алексей проводил Фёдора взглядом, держась за сердце, да затворил за сыном дверь.
Они сели, как, бывало, собирались раннее, до прихода на службу, до опричнины, до всего.
Басман-отец был угрюм. Он мельком поглядел на сына, на его плечи, грузно осунувшиеся, на его усталый тяжёлый взгляд.
На столе уж был ставлен поднос с водкой, и юноша было потянулся, чтобы налить отцу и себе, да Алексей упредил от того жестом.
Парень едва заметно поджал губы, и кивнул.
- Федь, - наконец, произнёс Алексей.
Юноша глубоко вздохнул, готовясь принять всё, что молвить нынче отец.
- Я ж не рассказывал тебе, как крёстный твой погиб? – вопрошал Алексей.
Мрачная жестокая память стала пред глазами Басмана, точно не прошло и дня.
Фёдор свёл брови и мотнул головой, заламывая пальцы.
- На службе ж? – молвил юноша, припоминая давнишние рассказы отца.
Алексей горько усмехнулся, закинув голову.
- Я убил его, - вздохнул Басман-отец, - Своими руками убил. Ведь на то была воля царская.
Фёдор сглотнул и осенил себя крестным знамением. Алексей тяжело выдохнул, и тоже перекрестился.
Алексей цокнул, мотая головой.
Вновь воцарилась тишина. Когда Фёдор обратил взгляд на отца, то встретился со взором невиданным прежде. Сердце юноши скинуло незримую, но непомерную по тягости своей, ношу.
При всей суровости, коие было присуще хмурому отцовскому лику, нынче взор был отчего-то мягок, да полнился чем-то давно позабытым.
- Я рад, что твой выбор уж позади, - вздохнул Алексей, откидываясь назад, - Право, рад.
Фёдор сглотнул, не зная, что молвить в ответ.
- И рад, что выбор Иоанна уж тоже позади. И что выбор его был не справедливым, но милосердным, - добавил Алексей, да заглянул сыну прямо в глаза, - Но Федь…
Юноша поджал губы и кивнул.
- Береги себя, - молвил Басман.
Фёдор ударил себя в грудь, твёрдо глядя в очи отцу.
- А не то… поди знай, переживёт ли твой старик, - с тяжкой грустью вздохнул Алексей.
- Я не подведу тебя, отче, - пламенно клялся Фёдор.
Старый воевода поджал губы, и с кивком потянулся за водкой. Он налил сыну, затем себе.
- Ты главное себя не подведи, - молвил Алексей, подавая стопку сыну.
Фёдор часто кивнул, и Басмановы выпили.
…
На ранней заре холод застыл, и всё притихло, лишь сосны тоскливо всхлипывали своими стволами, едва-едва покачиваясь.
Вдалеке слышался топот.
