- Шкуру мою подставляешь, выродок! – сквозь зубы процедил Морозов, - И почто ж?! Али не правдой я отслужил своё! У немчуры проклятой сыскал всё! Улики у тебя на руках!
- Остынь! – резко пресёк Малюта, не ведясь на взведённость Морозова.
- Я свою работёнку исполнил, и исполнил славно, как условились! – свирепствовал Морозов, - Ты клялся, что щенку не избежать расправы!
- Остынь, Миш! – грубо рявкнул Малюта, скинув с себя руки опричника, - И без твоего ору тошно!
Морозов в ярости пнул сундук, что стоял подле него.
- Мне откуда было знать, что царь спустит выродку Басманскому! Не с кем-то! С Луговским Федя решил дружбу водить! – причитал Малюта, поглаживая свою бороду.
- Скажи, сука ты рыжемордая, скажи, что есть затейка похлеще! – огрызнувшись, оступился Михаил, да сплюнул наземь.
Малюта глубоко выдохнул, пожав плечами, да вскинув голову вверх. Какое-то время Скуратов пялился в потолок.
Едва подёрнув плечами, Малюта глубоко вздохнул.
- Да пёс его знает. Ну, чай, есть ещё одна мыслишка… - задумчиво протянул Григорий.
Морозов перевёл хмурый взгляд на Скуратова.
- Ну коли уж и это провалится – так точно хана нам, - отмахнулся Малюта.
Морозов цокнул, рухнув на сундук.
- От бы взять его, да втихую, без шуму… - процедил Михаил.
Малюта едва-едва переменился в лице. На мгновение – не боле. И тотчас же совладал с собой, принявши прежний вид.
- Не можем, - хмуро пробурчал Малюта, - Нас самих втихую тогда. Тот же старик-Алёшка.
Морозов недовольно цокнул, да отмахнулся.
- Да чёрт с ним, с Алёшкой-то, - произнёс Михаил, - Я про царя.
Малюта чуть отряхнул своё одеяние, сведя хмурые брови.
- Ну, чай, даже наш добрейший царь бывает и гневлив, и жестокосерден, - молвил Скуратов.
Морозов был готов внимать дале.
- Всяко, есть прегрешения, коие владыка может не простить даже ненаглядному нашему Фёдору Алексеичу, - закончил Григорий, несмотря на вопрошающий взор на себе.
Опричники спустились во двор, ибо условились нынче поохотиться.
Нынче средь пришлых не было ни Басмановых, ни Сицкого, и боле того, Скуратов наказал об сей забаве не распространяться, да и не отнекиваться, коли уж испросят.
Всяко, делались приготовления."
"Малюта и Афоня стояли несколько поодаль всех прочих, да мельком поглядывали, как снаряжают лошадей.
Молчание затянулось.
- Крайнее делишко твоё паршиво прошло. Я в тебе разочаровался, - тихо произнёс Афанасий, тяжело вздыхая.
- Погоди ещё, - молвил Малюта, кашлянув в свою бороду, - Авось, и сыщем какой грешок.
