Алёна не открывала глаз, но ресницы чуть подрагивали. Генрих осторожно и трепетно едва-едва коснулся живота, и, наконец, пошёл отворять дверь.
На пороге стоял Фёдор со служанкой.
- Не разбудил? – вопрошал Басманов.
- Нет, - молвил Генрих, выходя из покоев и с осторожно оглядкой закрыл за собой дверь,
- Чего?
Фёдор развёл руками да указал на служанку – худощавенькую бледную девчушку, повадками и даже мордочкой чем-то напоминающую мышку.
- Не знаю, всё, что разобрал, мол, «Штаден, Штаден», - произнёс Басманов, - От и подумал, видать, что-то да надобно.
Генрих кивнул девке, и служанка залепетала на здешнем наречьи. Немец кивнул со слабой улыбкой на устах.
- Спрашивает, мол, не желаешь ли искупаться. Там воды уж нагрели, - молвил Генрих.
Фёдор охотно кивнул головой, проводя рукой по отросшей щетине.
- А тебя на кой чёрт кличет, дура? – недоумевал Басманов.
- Да это она тебя кличет, - ответил Генрих, - Я наказал им всем, что брат ты мой.
Фёдор замер, внимая тем словам. Штаден кивнул, заверяя уж наверняка, видя какую-то растерянность во взоре юноши.
Цокнув себе под нос, Басманов плотно стиснул губы и крепко-крепко обнял своего друга.
- Ибо так и есть, Тео, - прошептал Генрих, отвечая на это пылкое объятие.
Фёдор часто закивал, сжимая немца ещё крепче.
…
Мягкое летнее утро дышало благой прохладой.
Генрих, Фёдор и Алёна сидели в тенистом перелеске.
Штаден не надевал повязки на свою пустую обезображенную глазницу.
Басманов выпил уже с утра. На беспокойство Генриха юноша ответил, что так борется с болью, ставшей в висках ещё ночью.
Штаден не продолжил своих расспросов, хоть и душу его продолжало гложить пристрастие Фёдора к выпивке.
Утренняя прогулка славно приводила мысли в порядок.
- Уж придумали, как наречёте? – вопрошал Фёдор, потянувшись.
- Михель, - кивнул Генрих.
Басманов свёл брови, прокрутив пару раз то имя в голове, да поглядел на Штадена.
- Такова плата евонная, - пожав плечами, молвил Генрих.
Фёдор кивнул, прохаживаясь босиком по сочной траве, усеянной бисеринами росы.
…
Конец лета уже подгорало суховатой желтизной на листьях. То приступалось незаметно, да ежели вглядываться в листву.
Резвый конь Генриха миновал всякую преграду и бурьян, и домчался до тенистой опушки. Копыта лошади чавкнули о сыроватую землю, и Генрих быстро спешился, опираясь на копью точно на посох.
- Не догнал? – спросил Фёдор, поглядывая на друга.
Штаден глубоко вздохнул, переводя дыхание и огляделся.
Генрих и Фёдор выбрались на охоту.
