Они брели по тихим улочкам. Порой им попадались пьянчужки, бродяги, босоногая детвора.
В одной из подворотен притаились и продажные распутницы, зазывая их. Генрих бросил им короткий, грубый ответ, и девки залились пьяным смехом, присвистывая вслед.
Фёдор пропускал мимо ушей всё, что делалось средь людей, и глядел много больше на дома, которые не походили на терема русские. Басманов с необъяснимой алчностью заглядывал в окошки, ещё не закрытые ставнями, и можно было видеть слабые отблески огня.
Немец со спокойной душой угадывал то пылкое любопытство, которое померкло, но не угасло вовсе во взгляде юноши.
Уже сделалась ночь, когда они сели верхом и тронулись в пригород. Фёдор сперва подумал, ему мерещится, будто бы во мраке очерчивалось нечто громадное. Каменная крепость всецело поразило взор юноши, и Басманов тихо присвистнул себе под нос, покуда глядел на эдакое.
Генрих самодовольно ухмыльнулся, теша своё, конечно же, и собственное тщеславие, но и вместе с тем явственно видя, что его Тео приходит в себя.
Они подъехали ко широкой каменной лестнице, и конюшие вышли принять лошадей.
Фёдор едва не споткнулся на лестнице, оглядываясь по сторонам – благо, немец вовремя подхватил друга.
В просторном зале их встретили слуги, и они с большой отрадой чествовали господина и дорого гостя. Штаден отдал несколько приказов, и все принялись за работу.
Меж тем, Штаден повёл Фёдора к лестнице.
- А где Алёна? – спохватился Басманов.
- Наверно, в своих покоях, - отозвался Генрих с мягкой улыбкой.
Басманов свёл брови.
- Ну-ка выкладывай, - велел Фёдор.
Штаден усмехнулся, прикусив губу."
"- Она в тягости. От уж полгода. Даже боле, - отрадно и с усладой в голосе произнёс Генрих.
- Да ладно… - протянул Фёдор, покуда медленно осознание настигало его, и тотчас же Басманов вновь помрачнел.
Сглотнув, юноша кивнул и хлопнул немца по плечу. Штаден замер, и брови его свелись.
- Чёрт, - цокнул немец, проведя по затылку.
- Полно об этом, - отмахнулся Фёдор, - Рад я за тебя, Генрих. От всей души рад.
Штаден поджал губы и кивнул, положа себе руку на сердце.
…
Стук разбудил немца.
Дело шло к полудню. За окном занималось славное доброе солнце.
Крепкий глубокий сон медленно рассеивался в рассудке Генриха. Немец глубоко вздохнул, потирая глаза и осторожно вынул руку из-под тёплой щеки Алёны, мягко погладил её по волосам.
Нежная улыбка невольно занялась на его лице, когда девушка ворочалась сквозь сон и чуть повернулась. Сквозь сорочку проступал большой живот.
