Штаден умчался чуть вперёд, и скоро опомнился, не завидев нигде своего друга. Проносившись по лесу пару минут, он вышел как раз к этой низине. Фёдор сидел на поваленном погнутом дереве, хмуро, с грустью Басманов отмер из своего оцепенения.
Генрих сел рядом, и, тряхнув плечами, снял флягу с пояса и протянул её Фёдору. Басманов охотно налёг на крепкий мёд. Опосля вытер губы и воротил флягу немцу.
Они молча сидели в убаюкивающе прохладной тени, а от затхлой земли пахло сыростью.
- Я давнишно уж хотел повидать старых знакомых, - молвил Генрих, - Ежели тебе не по нутру нынче шумные сборища…
Фёдор громко засмеялся, видать, даже слишком громко.
- Когда мне сборища не по нутру были? – вопрошал Басманов, и неволею в этих словах вложено было столько невысказанной глухой и запрятанной тоски, что голос дрогнул.
Немец поджал губы, и с какой-то глупой и виноватой улыбкой потрепал Фёдора по голове.
…
Холодные стены замка немца будто бы ожили.
Разный люд собирался – средь вельмож и принцев затесались наёмники, совсем недавно сослужившие себе состояние да статус.
Были нынче и вовсе разбойничьи хари, и были горячо и радушно приняты под крышей Генриха.
Слуги то и дело шныряли, катя тяжёлые бочки. Выпивка лилась рекой едва ли не буквально – кто-то из нерадивый крестьян умудрился разбить целый ящик, и липкое пойло расползлось тёмной лужей на полу.
Генрих представлял всем многим и многим гостям Басманова как своего давно потерянного брата, Теодора Штадена. Кто-то молча и с вежливой улыбкой принимал это, кто-то громко и спьяну шутил на сей счёт.
Пущай, Басманов не понимал смыслу в тех словах, но улавливал усмешку да недоверье гостей ко словам Генриха."
"Давненько Фёдор не был на таком отрадном застолье. Он быстро напился, и славно чувствовал себя, не знаючи никого из гостей. Речь иноземную Фёдор примерно улавливал. Он пил ещё и ещё, освобождая какой-то тяжкий гнёт своего разума.
Фёдор откинулся назад, слушая краем уха, об чём болтает Генрих. Подле немца сидели двое здешних вельмож что-то расспрашивали Штадена.
Фёдор подался вперёд, едва услышав что-то про «русского безумного князя Московского».
Весело присвистнув, Басманов обратил на себя внимание.
- Это вы ж ничего и не знаете, - засмеялся Фёдор на кривой, но всякой различимой иноземной речи.
- Поведай же, - махнул рукой кто-то из знакомцев Генриха.
- Он жрёт сердца, - пожав плечами выпалил Фёдор.
Гости разразились громким смехом, и лишь веселье Штадена поутихло.
- Да-да, - кивнул Басманов, - жрёт сырыми.
