Голос Ветра (СИ)

Папина мама, считала, что это он виноват. И она права. Иначе как объяснить, что он с мамой остался. Инга родила, кормила меня грудью. Потом поняла, что я слишком больная. Папе заявила, что у неё нет специального образования и она не может сидеть с таким ребёнком. А ведь, — Дана опустила ресницы и мне пришлось её ручку выливать, чтобы хоть как то поддержать.

— Не надо, Мышонок, не рассказывай, — у меня сердце кровью облилось. Я не знал что делать, как ей помочь!

— Мама была нужна, — в глазах ясных появились слёзы.

— Она мне была жизненно необходима. И я не понимала, что я натворила. Стеснялась своих болезней, пыталась ей угодить, на коленях просила не отдавать меня в интернат. Но если ты человеку не нужен, то насильно любить себя не заставишь. Совсем недавно она стала проявлять ко мне интерес, больше дружеский. По магазинам, за покупками, по салонам, — она тяжело вздохнула и оставив ручку с мышонком в моих пальцах, продолжила кушать. — Но слишком поздно. У меня нет мамы. Папа есть, а эта женщина, который ты очень понравился. .. Она чужая!

Богдана опустила голову и поджала губы, продолжила жевать.

Мне следовало понять сразу, что я очень понравился этой Инге. Поэтому она так на Дану при людях взъелась. Обидела Мышонка! Как защищаться в этом мире, если он полон вот таких вот... Мамаш.

— Если она тебе никто, то и нечего на неё внимание обращать, — получилось слишком строго.

Вздымалась её грудь печально. Я ослаб, аппетит пропал. Нужно было менять тему.

Я достаточно узнал о своей девочке, мне позарез хватило.

— Если бы у тебя был шанс стать кем-то другим в новой жизни, ты бы кем стала? — натянул улыбку на всё лицо.

Мгновенная смена настроения, она уже восхищённо уставилась на меня и тоже улыбнулась. С ней будет легко! Никаких обид на недели, полное примирение после любого неудачного разговора.

— Я, — она нахмурилась, подумала. — Я бы хотела быть эритроцитом.

Она ещё не договорила, а я теперь искренне рассмеялся, закрыл глаза ладонью.

Эта девочка меня умиляла, я не мог успокоиться, потому что приток счастья был беспрерывным.

— Ну, и пусть я бы жила сто двадцать дней, за то как!

— В борьбе постоянной, нас была бы куча народа, мы бы вылавливали вражеских лазутчиков, гонялись бы за вирусами.

— То есть ты у меня скрытая воительница?

— Возможно, — румяный Мышонок лопала пельмешки, — А кем бы ты стал?

— А я стал бы ветром, — развалился на стуле и смотрел на неё, любуясь.