Голос Ветра (СИ)

Но теперь я стояла каменной стеной, защищая нас с Ильёй, и мне нестрашно. Надо будет подраться, я подерусь. Папа не разрешал, но что делать? Я поняла одну важную мысль – нельзя быть хорошим человеком в этом мире, потому что он насильно начнёт тебя портить и проламывать твою защиту, выгибать под себя. И пока мир не сделал меня плохой насильно, я сама определила, где мне быть хорошей, а где я обязана огрызаться.

— До свидания, — кинула ей в лицо, сорвала с плеча Егора Буравкина свою куртку.

Инга опешила на мгновение.

А потом опять поняла, что я ей не дочь, а соперница. Да! Именно так она меня воспринимала, как только я стала девушкой. И ревновала к папе, и к его знакомым, и к своим знакомым. Да, и била меня иногда. За саму себя, за свои выдуманные бредни. Сама придумала, сама приревновала, сама меня набила.

— Дрянь, ты что себе позволяешь?! — сквозь сжатые зубы зашипела Инга, хотела ударить меня или дёрнуть.

Никогда с мамой не дралась, но она могла оказаться сильнее, а на мне каблуки и платье.

— А вот этого не надо, — вступился за меня Ветер и вдвоём с Буравкиным встали между нами.

— Отошли! — взвизгнула она. — Данка! Мы уходим! Сюда, ко мне иди!

— Нет! Я тебе не принадлежу! — кричала я ей, на ходу накидывая куртку. В кармане телефон и банковская карточка, что ещё девчонке нужно?

Задрав подол платья, побежала к лестнице.

— Данка! — неслось мне вслед. — Отцу расскажу.

— Не страшно! — честно призналась я.

Егор с Ильёй оказались рядом.

— На каблуках бегать неудобно, — пожаловалась я мальчикам.

Парни над моей головой переглянулись и с двух сторон подхватили меня за руки и за талию. Они подняли меня над лестницей и быстро понесли вниз.

Мама что-то кричала, вслед даже швырнула в нас свою сумочку. Тяжело женщине, которая не может смириться, что есть ситуации неподвластные ей.

А я, открыв рот, с восторгом смотрела, как лечу над лестницами, не падаю, потому что руки мужские надёжные, сильные и держали крепко. И лестница закончилась, а меня не отпускали. С ветерком мимо вахтёрши и охранника, мимо дверей и с крыльца школы.

Развевались белые юбки, весенний тёплый ветер подхватил завитки в моей прическе. И я рассмеялась от восхищения, которое захватило меня.

— Полетела, Лялька! — орал Буравкин.

— На крыльях Ветра! — кричал Илья, забрал меня у Егора и закружил, ухватив за талию. — Лёгонькая моя девочка!

Держал на вытянутых руках, а я цеплялась за его плечи и ловила ртом воздух от восторга.

Два дня буду в ресторане работать.