Голос Ветра (СИ)

Дана вся красная от стеснения тихо ныла и ругала Буравкина за несостоятельность, угрожала, что он не сможет снять платье с жены в первую брачную ночь и останется без потомства. И потом они будут говорить, что Дана не умеет шутить. Она просто сама не в курсе, такое отжигала иногда с серьёзным видом, что за её спиной держатся от смеха за животы.

И сейчас снимали на видео, как она коленом била по белой макушке Егора, а тот запутавшись в ткани дико ржал.

— Надо заехать цветов купить, — ответил он, пытаясь скрутить пластиковые обручи, но они отпружинивали ему в физиономию, и он боролся с ними героически почти всю оставшуюся дорогу.

Я поправил белое платье, пригладил юбочку, что очень хорошо закрывала стройные длинные ножки. У неё очень красивые ноги, просто потрясающая фигура…

Мне работу надо искать, мне проснуться надо, а я почти неделю с тех пор, как чуть семечками не подавился, увидев её на лестничной площадке, в себя прийти не могу.

О чём я думал? Неделю назад я уже знал, что Дана Лялька имеет диагноз.

Какой, пока никто не рассказал, я не спешил узнавать, всё по порядку, для начала выяснил, что она… Мышонок обалденная. Не в курсе, что за болезнь, но она сделала Дану подобной ангелу. Я не преувеличивал. Это моя двеочка выпустила из гаражей Рязанцеву, которая её унижала и по лицу ударила.

Есть такие, кто без корысти готов такое простить? А она чиста сердцем, не держала зал, прощала откровенно. Всё за чистую монету. Нет, видно, что с ней поработали.

Точнее это он работал.

С ним ещё придётся встретиться.

Она смотрела в окно, распахнула невинные глазки на художника, что резал в местном парке из дерева скульптуру, и хотя нам ехать ещё три остановки, кинулась на выход.

Будь она действительно больная, глупая и бесчувственная, я бы Богдану Ляльку пережил спокойно, но она схватила нас с Егором за руки и потащила за собой.

— Мы идём окультуриваться! — просветила она…

Дана внимательная, она умеет любить и заботиться.

И я не пережил её. Я погибал, умирал, она влилась в меня, я влился в неё. И без этой девочки с невероятными идеями в голове, я, пожалуй, не смогу в этом мире.

Меня собственно здесь держало желание окончить школу. Прошлое лето я провёл в монастыре, и священник, на исповеди которого я кричал: «Зачем мне такие испытания!», сказал, что я вначале сдаю экзамены, потом приезжаю к ним устраиваться трудником, и возможно через много лет я стану монахом.