Голос вождя

Где пропадал?

— Так я ж говорю, посадил «ишака». Так он там и сгорел, на поляне, а я в лес. Долго пробирался, дороги обходил стороной — по ним сплошным потоком немецкая техника шуровала. Только под вечер вышел, и тут, как будто специально — «Мессершмитт» снижается! Я быстро в кусты, ругаюсь. Думаю, стрелять будет — любят они с бреющего по людям. А «худой» все ниже, ниже, да и сел прямо на шоссе! Смотрю, из кабины пилот выбирается — не удержался, выпал на крыло да и скатился на дорогу. Я тогда даже не думал ни о чем.

Ни пистолета с собой, ни ножа, ничего! А я вперед, бегом! Убью, думаю, фрица, и сам поведу «мессер»! Все ж, думаю, быстрее будет. Подбегаю, а тот уже сдох! Мне бы красные звезды нарисовать, как ты на бронетранспортере, а чем? Короче, сажусь я в кабину, повозился, разбирая, где там что, и взлетел-таки! Топлива мало было, но я все равно повыше поднялся, чтоб наши не сбили, и потянул на Барановичи. Немецкие самолеты мимо пролетают, меня не трогают, а наших и не видно. Сел я на последних каплях бензина, и тут меня чуть не расстреляли наши — приняли за немца! Я им кричу: свой я, свой! А они меня прикладами… Ну, разобрались. Даже особый отдел не лютовал слишком… Еще и благодарность вынесли за то, что трофей доставил! Ну, ненадолго… Налетели «Хейнкели», и аэродром перепахали вместе с «Мессершмиттом». Я тогда в госпиталь угодил, а когда выписали, меня сразу под Москву, на переподготовку. Там весь наш полк собрался. Мы на «Ла-5» переучивались.

— Видал я вчера, как вы там выучились! Хорошего жару немцам дали!

— Это — да! — сразу загордился Иван.

 — Мы теперь в ВВС РККА — самые-самые! У меня тридцать три сбитых! У комэска — сорок восемь!

— Да ты че!!! — восхищенно воскликнул Матвеич и бросился обнимать брата, тискать его в своих медвежьих объятиях. — Ай, молодцы, соколы сталинские!!!

К танку подошел улыбающийся Захаров:

— Привет, Николай! Вот снова и свиделись! Ну что? Нашлась пропажа?

— Нашлась, товарищ капитан! Спасибо! — с чувством произнес Матвеич, пожимая комэску руку.

— Да не за что! А где ваш командир, генерал Бат?

— Дык, тащ капитан, где-то в расположении… — пожал плечами Николай. — Но, я так думаю, должен скоро объявиться…

И в этот момент, как всегда очень некстати, забухали орудия на немецкой стороне. Канонада усиливалась, отдельные выстрелы сливались в сплошной грохот, а на восточном берегу стали рваться снаряды, валя деревья, вырывая мокрую землю и подбрасывая ее вверх.