Голубка

Раньше… Что, уже отдала?

Она с усмешкой поймала себя на этой мысли, встряхнула головой. Ведь чувствует она: не может это быть правдой! Кирилл сейчас рядом такой родной, такой свой. Все, что болело эти дни, теперь вдруг будто накрыли несколькими слоями марли с анестезией. Притупилось, притихло.

Все глупости. Но все же сказала:

– Ко мне приходила официантка из вашей столовой и сказала, что у вас любовь.

Кирилл смотрел на нее молча, но она уже чувствовала: в его глазах оживают смешинки. До этих слов они лежали замороженные.

– Фух!.. А я решил, что стряслось что-то! Весь вечер за тобой наблюдал. Думал, заболела. Вижу: какая-то не такая.

– А какая я могу быть, если мне объявили: «Подвиньтесь, я люблю вашего мужа».

– Надеюсь, ты не растерялась? Нашлась что ответить?

– Я вижу, Дробышев, тебя забавляет эта ситуация.

– Меня – нет. Я уже с десяток таких ситуаций разобрала на женсовете. Веселого мало.

Кирилл посадил ее на узкую скамейку. Сам сел рядом. Тесно-тесно обнял за плечи. Как раньше, когда они приходили сюда смотреть футбол.

– Ты у меня совсем девочка. Я думал, что живу с мудрой женщиной, а ты…

– Нет, ты! Вот, посмотри, – говорил он, обнимая ее, чуть покачиваясь из стороны в сторону. – Мы с тобой одно целое. Мы – одно существо, мы срослись… Чувствуешь?

– Чувствую, что тебе нужно побриться.

– Ну вот, тогда веди меня бриться. – И, повернув ее лицо к своему лицу, проговорил в самые глаза: – Я так соскучился…

Дробышевы шли домой, держась за руки, как школьники.

Дома, не включая свет, они пробрались в спальню.

Встреча после разлуки всегда приносила им новую волну влечения друг к другу, радость телесного и духовного общения. Но сегодня, после этой небольшой размолвки, они испытывали настоящую страсть, и оба были немного ошарашены собственными ощущениями.

Короче говоря, они сегодня почувствовали себя немного молодоженами.

В перерывах между нежностями они шептались, делясь друг с другом первым кругом новостей, поскольку для неглавных событий еще оставалось утро и вечер и много-много дней впереди.

Единственной запретной темой в семействе Дробышевых оставалась тема детей – после того случая, когда Калерия последний раз потеряла ребенка и перенесла жесточайшую депрессию. Она не нарушала установленного правила. Хотя ее так и подмывало рассказать о том, как она подружилась с Ириной Топольковой и ее славными малышами. Так хотелось рассказать, какие они потешные, эти близнецы, и как узнают ее. Захар молотит ножками, а Иван пускает пузыри.