Голубка

Ее клиентами, кроме женщин всех слоев и прослоек, вскоре стали жена начальника военторга, заведующая детсадом, девочки из парикмахерской, а также жена и дочки адмирала.

Теперь, куда бы ни пришла Ирина, она всюду становилась желанной гостьей. В продуктовом отделе ее всегда обслуживали вне очереди. Причем сама очередь вела себя абсолютно смирно, что в общем-то нехарактерно для 70-х годов. Из испуганной детдомовской девочки Ирина постепенно превращалась в полную сдержанного достоинства офицерскую жену. У нее появились красивые дорогие вещи, за которыми она в отличие от прочих не охотилась в местном военторге.

Сапоги, плащи и даже шубки приносили ей на дом, и она все примеряла, весело крутясь перед зеркалом. Жена начальника военторга с серьезным прищуром оценивала обновку и грубовато заключала:

Что означало весьма положительную оценку.

Близнецы росли, их было не удержать в дефицитном германском манеже. Они норовили залезть туда, где их ждали меньше всего, найти и разобрать по винтикам все, что разбиралось, высыпать все, что высыпалось.

А то, что не разбиралось и не высыпалось, тут же проверялось на зуб. Заведующая детсадом предложила определить близнецов в ясли.

Предложение Ирину обрадовало, ведь появится немного больше свободного времени для того, чтобы шить, а значит, зарабатывать. Появилось у Ирины одно меркантильное желание, о котором она никому не рассказывала. Однажды, заглянув случайно в ювелирный отдел военторга, она залюбовалась украшениями, среди которых выделила для себя серьги с цветками из белого золота, где по крошечным лепесткам, как роса, блестели и переливались крошечные песчинки бриллиантов.

Именно такие серьги она видела у Калерии Петровны, и ей они понравились, и тоже захотелось когда-нибудь, не сейчас, конечно…

Впрочем, что касается Калерии Петровны, тут Ирине нравилось все. Нравилось, как одевается эта женщина, как обращается с людьми. Одновременно просто и… непросто. Она ведет себя с людьми так, что ей никто не может грубо ответить или накричать, например.

Даже отказать в ее просьбе никто не может. И на занятия самодеятельности все ходят, отложив домашние дела, потому что Калерия Петровна просит.

А какой она врач! А просто человек!.. Ах! Ах!

Именно так передразнивал жену лейтенант Топольков, когда та взахлеб начинала рассказывать о старшей подруге.

– Ах! Ах! – закатывал он глаза, а когда получал за это по макушке, принимался хохотать и кружить жену по комнате.