Голубка

– Слява! Палтия! Налод! – притопывая ножкой, выкрикивал Захар.

– Слява! Палтия! Налед! – вторил ему брат.

После того памятного объяснения на стадионе в семье Дробышевых что-то изменилось. Внешне все шло как обычно. Стиль отношений, выработанный годами, не поменялся, конечно же, но будто бы зазвучал в этой песне дополнительный аккорд, что добавляло новизны в уже сложившееся, устоявшееся.

Оба чувствовали эту новизну и дорожили ею, стараясь как можно больше внимания уделять друг другу. Весна, очень красивая в этих краях, добавляла в жизнь ноту праздника.

Но помимо этого, Калерия не могла избавиться от странных, щиплющих душу предчувствий. Что-то волновало ее больше, чем, например, волнует любого человека щебет птиц весной или солнце, вдруг ярко разлившееся после череды хмурых дней.

Она не могла понять, чем вызвано это странное состояние, которое ближе к ожиданию возвращения корабля, чем к его проводам. Но предстояло именно провожать мужа в очередной рейд, а от самой весны и от жизни вообще не предполагалось особо приятных сюрпризов.

Шли дни, которые Калерия Петровна проводила в обычных своих хлопотах – работа, занятия самодеятельностью, дела женсовета, вечерние прогулки с мужем. А внутреннее состояние не менялось – словно кто-то рядом настойчиво пел знакомую с детства песню.

У нее вдруг появилось желание навести блеск в квартире, и она мыла, терла, скребла, чистила. Как-то после дежурства в госпитале решила заглянуть к Топольковым. Она уже не представляла, что может не увидеть этих озорников больше трех дней.

Всякий раз эти двое демонстрировали ей свои новые достижения. Они начинали говорить, и их лепет приводил взрослых в неописуемый восторг.

Комната Топольковых преобразилась, превратилась в уютное гнездышко.

На месте железных коек теперь стоял диван с круглыми валиками, у окна стол со стульями и дальше – две детские кроватки с высокими перекладинами.

Два щекастых бутуза протянули руки к знакомой тетеньке.

Ирина сидела у окна с пяльцами и что-то сосредоточенно вышивала.

Калерия не стала мешать, сразу окунулась в возню с малышами.

Женщины обменялись гарнизонными новостями, даже слегка посплетничали.

Калерия Петровна накормила детей яблочным пюре, почитала им «Тараканище». Ирина все не могла оторваться от своего занятия, и Калерии стало интересно, что она там вышивает.

– Я тоже одно время увлекалась вышивкой, но теперь это становится редкостью, – заметила она. – Не знала, что ты еще и вышиваешь.

– А я собираю Захара с Ваней в ясли.