К нему присоединилась и Лаура. — Полагать что-либо иное — опасно, очень опасно.
Суль хмыкнула. Но сдалась. Силье же сидела, сохраняя на лице задумчивое выражение. Она тоже была близка с Ханной. Но, как сказал Тенгель, так легко предполагать самое лучшее в тех, кому хочешь помочь. И за это не всегда получаешь благодарность.
Вмешалась Тула:
— Однако, Лаура и Бруно, у вас ведь еще было двое детей?
Габриэл со своего места мог видеть эту небольшую группу: Тенгеля, Силье, Лине, Сунниву и остальных. И он обратил внимание на то, что Лине и ее двое детей, Суннива и Тенгель, начали проявлять беспокойство.
— Да, — ответила Лаура Туле. — У нас еще были два мальчика. Туре и Свейн. И, хотя Свейн был младшим, мы хотели бы начать рассказ с него. Его ветвь закончилась на его сыне, я уверена в этом, даже если и не жила столь долго.
Напряженность между Тенгелем и двумя женщинами несколько ослабла. Почему? Габриэл заинтересовался. Но мысли его сейчас были беспечны. «Этой ночью меня больше уже ничего не удивит». Однако он ошибался.
Ему еще довелось встретиться этой ночью с неожиданностью. Волнений Тенгеля и других она не касалась. Неожиданная новость придет к нему позднее.
Свейн стоял около своего места в зале. Обыкновенный человек, застенчивый и добрый.
— Мама сказала правильно, — произнес он безропотно. — Я женился, и у нас появился сын. Жена умерла во время родов. Мальчик выглядел ужасно. Даже я, его отец, никогда не мог примириться с его внешним видом, или с его жестоким нравом. Он был столь отвратителен, что я назвал его Гримаром*.
note 2
Гримар! Тоже знакомое имя.
— Я не видел его взрослым, — продолжал Свейн. — Но не могу себе даже представить, что жизнь его была счастливой. Бедный мальчик!
Тенгель Добрый поднялся с места и, утешая, произнес:
— Он поселился у своей тети Ханны. Там ему было хорошо.
— Да, да, — вздохнул Свейн. — Эти двое — одного поля ягода.
Больше он ничего не хотел говорить, и Тула объявила:
— Высший Совет приглашает Туре, старшего брата Свейна.
Габриэл обратил внимание, что Тенгель откинулся на спинку своего кресла.
Лине побледнела и схватила за руку свою дочь Сунниву.
На подиум поднялся неотесанный мужчина. Не отмеченный проклятием, а просто грубо сколоченный человек. В глазах его не было ни капли умиротворенности. Это был дед Тенгеля Доброго по линии матери, у которого он и воспитывался, поскольку бедная Лине скончалась во время родов.
Было видно, что даже Тула несколько растерялась.
— Мы просим тебя рассказать о своей жизни, Туре.
