Где же Ганд?
«Я, видимо, немного тронутая, — подумала она. — Один лишь Ганд на уме! Как можно так сильно влюбиться в человека, который полностью недоступен для тебя во всех отношениях!»
Это ужасно! И порождает такую боль. Но любить другого она не сможет никогда. Не то, что она не была желанна, вовсе нет. Влюбиться по несчастью в обычного смертного было бы проще. Она же выбрала такое создание!
Тува думала о нем и по ночам. Представляла, как бы было… Нет, эту мысль она никогда не осмеливалась додумывать до конца, потому что не знала, сколь глубоко Ганд может проникнуть в мир ее мыслей.
Он, который пришел бы, только позови она его. Неужели он способен читать мысли? В таком случае он знает, что вся ее жизнь заключается в нем.
А началось все так невинно… Сначала она разозлилась на него. Ей казалось, что он лицемерит и препятствует ей слушаться Тенгеля Злого. Но это было очень давно. После того, как она перешла на другую сторону, он помогал ей каждый раз, когда она изменяла своему решению стать добрым человеком.
Ее любовь и отчаяние с каждым разом становились все сильнее.
К счастью, в этот момент объявили конец перерыва, и она выбросила из головы угнетающие мысли. На подиум пригласили зловещего, колоритного мужчину, одного из тех, кто по-настоящему был отмечен проклятием, человека, у которого были огромные проблемы, пока он шел к доброте — Ульвхедина.
«Он мой покровитель, — с гордостью подумал Габриэл. Ни у кого кроме меня нет такого сильного защитника! И все же, — подумал он, — сильного только физически.
Ульвхедина не отнесешь к гигантам мысли»."
"Вместе с ним была и Элиза, женщина, сыгравшая такую огромную роль в его обращении в человеческое духовное существо.
— У нас много вопросов к тебе, Ульвхедин, — сказала Тула.
— Спрашивайте, — произнес он басом.
Неожиданно для самого себя Габриэл поднялся с места. Голос его звучал в огромном зале по-детски тонко и испуганно:
— Ульвхедин, я постоянно думаю о том, как ты можешь колдовать, никогда не учившись этому? Откуда у тебя эти знания? Я имею в виду случаи, когда ты уводил заклинанием болотных людей под землю.
Я думаю…
Его голос ослабевал по мере того, как возрастал ужас от того, что он осмелился заговорить здесь. Габриэл опустился в кресло и съежился в нем так, чтобы его не было видно.
— Отличный вопрос, Габриэл! — вежливо произнес Ульвхедин. — Первый раз, когда слова заклинания сошли с моих губ, я тоже думал об этом. Меня не обучали этому, нет, я родился с ними.
