- Сейчас разотремся, затем ванну - через пару часов будет наш Яков Романыч как новенький...
Он замечает меня сразу. Человек, давший мне жизнь, но не имя. Аллеи в усадьбе Большого Босса достаточно освещены, ветви голых кустарников острижены профессионально, и я чувствую, как взгляд отца выхватывает мой движущийся силуэт в рассеянных фонарным светом сумерках еще издали.
- Мой младший сын - Илья. Прошу любить и жаловать, - громко сообщает господин Градов своим деловым партнерам, когда я останавливаюсь рядом с ним, и для кое-кого из присутствующих эта новость становится настоящим сюрпризом.
Например, для русоволосого типа с прилизанной лысиной - владельца подпольного тотализатора и известных в городе брокерских компаний, с которого я лично получил пару недель назад двадцать пять штук призовых. Или для полного одутловатого субъекта - управляющего сетью отцовских гостиниц и турагентств, как-то купившего у меня за бешеные бабки бой для своего бойца.
Значит, открыто решил представить блудного сына двору? Занятно.
- Где она? - без предисловий и бесполезных рукопожатий бросаю я и упираю в отца холодный взгляд. Плевать я хотел на его зверинец.
- Кто? Евгения? - невозмутимо спрашивает Босс и изучает меня пытливыми глазами.
Что ж, смотри старик, смотри, раз уж тебе выпал редкий случай увидеть сына. Мы не виделись с тобой два года и не увиделись бы еще столько же, если бы не одна доверчивая маленькая птичка, залетевшая в твою золоченую клеть. Не думаю, что за этот срок я сильно изменился. А вот ты, старик, постарел.
Поблек. Но за надтреснутым фасадом вижу: ты все тот же умный и хитрый волчара.
- Тут, сынок. Любуется лошадками. Любознательная у тебя девочка.
Я смотрю на худого, ссутулившегося под непомерным грузом забот мужчину и чувствую, как на моих зубах скрепит эмаль.
- Я накажу Яшку, я тебе обещаю! - шепчет Градов. Наплевав на притихших, отступивших в сторону мужчин, подходит ближе. Он хочет коснуться моего плеча пальцами, но в последний момент под прямым взглядом опускает руку.
Я вижу, как предательски ломается изгиб его тонких губ, как рушится линия плеч. - Пожалуйста, не трогай его, сынок. Он болен... И у него не все в порядке с головой.
Как предсказуемо. Когда-то я уже слышал нечто подобное.
- Он мог убить ее, не обещаю, что я сдержусь. Это наши с тобой игры, не ее. И не Яшкины. Ваши с ним счеты не должны никого касаться.
- Хорошо, - неожиданно соглашается старик, долго вглядываясь в меня. - Хорошо, сынок. Это твое право.
