Город пропащих

Нельзя было поддаваться мнительности. Плохой признак - подобное настроение. Значит, шкура чувствует, что опасность близка, и любыми путями жаждет уцелеть. Жить, жить - все кричало в нем, уже не подчиняясь разуму, который предал.

Какого черта он согласился на предложение Аджиева? Жадность сгубила? Ведь были же у него деньги, но хотелось еще. И тогда - взять Светку и раствориться, исчезнуть из этих пределов уже навсегда.

А Глухарь как будто бы торопился куда-то: в дом его не звал, пригласил в саду на скамейке посидеть.

- Как, совсем не будешь? - удивился Артюхов, подозревая, что у Глухаря случилось нечто чрезвычайное.

- Совсем, доктор не велел, - подтвердил тот. - Ты пей, не стесняйся. А я вот молочка.

Федор выпил стопку, но напряжение от Игната, видно, передалось ему. Удовольствия никакого не испытал, да и всякое желание еще выпить пропало. Но знал: вопросов никаких задавать нельзя, если сам Глухарь молчит.

- Ты про меня не забыл? - не выдержал, спросил все-таки, налегая на еду.

- Как забыть? - зачастил Игнат. - Я слову верный. Заезжали тут ко мне, поговорил. Крепко за шесть лет, Федя, все поменялось. Когда зону топчешь, день как год тянется.

- Короче, полный облом? - нахмурился Федор, соображая, к чему это Игнат клонит.

- Зачем? - удивился тот. - Адресок я дам тебе. Заглянешь, спросишь Семку Звонаря.. Тебе покажут.

- Мелочевка... - разочарованно протянул Артюхов и даже есть перестал.

- Не пыли, - неожиданно строго прикрикнул на него Глухарь. - "К солнцевским"... Ждут тебя там. А о Купце забудь. Об этом человеке, слышишь, забудь!

Выцветшие глазки старика налились нешуточным гневом. Говоря все это, Игнат все время почесывал под синей застиранной рубашкой грудь, страшно раздражая этим Федора, но тот покорно молчал: надо было дать ему возможность выговориться.

- Нарвешься, паря, ей-ей, нарвешься, - продолжал Игнат, немного остывая.

- Ну, ладно, дядька Игнат, не кипятись, - примиряюще сказал он. Давай адресок, да поеду я. Может, сегодня и загляну туда, к Звонарю этому. Мне на подхвате надоело. Вот что! Не усек, что ли?

- Усек, усек, - разулыбался Игнат, кивая патлатой головой. - А ты начни, глядишь, дела пойдут. Ты башковитый, паря...

Точно, Глухарь хотел спровадить его поскорее.