Город пропащих

Федор это понял. Значит, ждал кого-то или в доме у него были гости, поэтому он Стреляного туда и не позвал.

Знал Федор неписаное правило - нос в чужие дела не совать, но искушение было велико. Он простился с Игнатом, запомнив адрес на 3-й Парковой, и потопал к станции.

Дождался электрички и, проехав одну остановку, сошел, оглядываясь и примечая все вокруг особенно обостренно. Он знал, где спрячется: прямо за домом Глухаря начиналась небольшая рощица.

Наверное, час прошел, пока он окольными путями выбрел на заброшенный переезд с противоположной стороны так, чтобы сразу попасть в эту рощу.

Федор и сам не знал, что хотел увидеть, но чувствовал: не зря вернулся.

Сначала двор был пуст, а в окошках, задернутых занавесками, ничего не просматривалось. Потом на крыльцо кирпичной пристройки вышел Игнат, постоял минуту и что-то крикнул в дом. Появился молодой парень в спортивном костюме, они закурили молча.

Затем Игнат начал что-то говорить молодому, тот исчез, через несколько минут появился с ведром и пошел с ним в сортир на краю участка. Игнат же, снова почесывая грудь, все стоял на крыльце, будто ждал чего-то.

Но, наверное, Федор раньше его услышал, а потом и увидел подъезжающую по пыльной дороге машину, синий "жигуль".

Игнат с парнем засуетились. Машина подъехала к дому и остановилась у ворот.

Федор, напрягая зрение, вглядывался в тех, кто вышли из "жигуленка". Их было трое. Шофер, еще один молодой парень, тоже в спортивном костюме, ну просто брат-близнец того, который встречал их у Игната, и мужчина явно постарше, в джинсах и куртке, накинутой поверх цветастой рубахи.

Вот они все прошли по дорожке к дому, и мужчина на крыльце обернулся, что-то говоря идущему сзади Игнату.

И Федор тотчас же узнал это лицо: курносый нос и тяжелая нижняя челюсть, хитрый взгляд круглых светлых глаз.

Увидал он этого мужика впервые у Вульфа, дел с ним никаких не имел, но тот, как и Васька, так же промышлял валютой, золотом и камнями.

Федор порылся в памяти и вспомнил: звали его Славой, тут же и кличка всплыла - Крот, Кротов была его фамилия. И любил он о себе говорить:

"Крот роет себе в тишине... Осторожный Крот..."

Он и вправду "рыл" неплохо, всякий раз удавалось ему выходить, что называется, "сухим" из любых переделок.