Город пропащих

Ходка всего одна у него была, да и то по мелочи, быстро выкрутился.

Что же сейчас делал удачливый Крот у зачуханного Игната, что его связывало с вышедшим в тираж стариком? Или не вышедшим? Прикидывался Глухарь, темнил, а сам, значит, продолжал пахать?

Обо всем этом думал Федор, крепко вцепившись руками в березовый ствол. Он устал уже так стоять, да и не надеялся больше ничего интересного увидеть. А то, о чем там говорили приезжие с Игнатом, было недоступно ему. Он хотел уже спуститься вниз, как на крыльце появился Глухарь, а за ним вышли двое парней-близнецов.

Все втроем они скрылись в кирпичном доме, а в той грязной деревянной пристроечке остался один Крот. Это показалось Федору совсем странным, ведь не с коровой же оставили его наедине. Он подождал еще немного, но Крот не показывался. Ныли от неудобного стояния ноги, затекли руки, а Крот все торчал там, в той вонючей халупе. По часам выходило - не меньше сорока минут.

Но вот появились Игнат с водителем, следом - один из молодых парней. Он-то и направился туда, где находился Крот, а вышли они уже вместе и тут же скорым шагом двинулись к машине.

Глухарь проводил всю компанию до ворот.

"Вот картинка так картинка", - размышлял Федор, спускаясь вниз, и сразу с облегчением развалился на траве. Но тут же, будто опомнился, вскочил и побыстрее углубился в рощу, подальше от злополучного жилища Игната.

"Неужели Крот там с кем-то встречался?" - промелькнула догадка, и пока он шел к станции, а потом добирался на электричке в Москву - догадка Эта перерастала в уверенность.

На 3-й Парковой под названным Глухарем номером располагалась закусочная "Утес" - с виду это была унылая типовая "стекляшка", но внутри уже чувствовались размах и роскошь новых дней. Особенно резко контраст этот бросался в глаза по сравнению с убогим двором, который пересек Федор, направляясь к "Утесу".

По старой привычке Артюхов не сразу вошел туда, а оглядел все подходы, выяснил, не заканчивается ли двор тупиком.

Публика "гудела" в "Утесе" разная.

В основном это были крепкие мужики слегка за тридцать, коротко стриженные, с мощными шеями и хорошо развитой мускулатурой, короче, "штымпы", "быки", "бакланье" и прочая шелупонь.

Федор оценил обстановку и присел в углу за пустой столик на двоих. На него косились со всех сторон, видно, чужие сюда редко заглядывали. Он бросил сигареты на столик, а потом подошел к стойке взять пива и креветок. Бармен, поглядывая в телевизор, где шел какой-то боевик, принял заказ.