Город пропащих

- Она ведь знает, что в исчезновении Раздольского муж не принимал никакого участия.

- Скажем, что есть другие сведения.

- Не поверит, - твердо возразил Павел Сергеевич. - Гибель Крота для нас означает поражение, и я не понимаю, почему ты этого не признаешь.

- Я сам выйду на связь с ней, - сердито сказал Мирон. - Но ее, конечно, следует подержать в неизвестности, а то впадет в истерику.

- Как знаешь, - завершил разговор Купцов. - Пойдем-ка пообедаем.

Федор не спал всю ночь. Страшное зрелище пылающей машины с Кротом и его товарищами не выходило из головы.

Запомнил он крепко и последние слова Славки, и лицо молодого мужика, любующегося погребальным костром. И никак понять не мог, зачем тот позвал его в Починковский переулок? Ну, ладно, подслушивал его разговор с Кротовым, они, конечно, особенно и не таились, олухи. Кто мог догадаться, что там вокруг чужаки, загонщики? Но ведь видел, как Федор бросился помогать Кроту?

Чего хотят от него, от Федора, в "Руне"? Если только тоже загнать в капкан как нежелательного свидетеля? Но они, конечно, не знают, что успел сказать ему Крот.

Он уснул все-таки под утро, когда совсем рассвело, а уже в 11 часов раздался телефонный звонок.

- Так и знал, что ты на Смоленской, - услышал Федор голос Артура Нерсесовича. - Ну как, обжился, нравится?

- Нравится, - пробурчал сонный Федор. - Но вы, конечно, не это узнать хотите?

- Правильно догадался, - рассмеялся Аджиев.

- В курсе, - мрачно сказал Федор, понимая, что ему опять не придется поехать к Светлане.

- Так приезжай, расскажи, - приказал Аджиев. Через полтора часа Артюхов уже въезжал в ворота дачи Артура Нерсесовича.

Хозяин сидел около бассейна в плетеном кресле, обернутый по бедрам махровым полотенцем, и разговаривал с кем-то по телефону. Судя по выражению его лица, он был чем-то озадачен. Увидев Федора, Аджиев призывно замахал рукой.

- Знаешь, что мне сказали? - с вызовом начинает он. - Будто это я замочил вчерашнего ханурика. Представляешь? Я! Во всяком случае, ходит такой слух по Москве. Отомстил якобы за своего человека. А?

Артур Нерсесович довольно смеется. Видно, что ему льстит мнение о нем как о всесильном и непобедимом Аджиеве. Прессы он не боится, людской молвы тоже.

- Да пусть болтают, - заключает он. - Доказательств нет. Больше бояться будут.