Город пропащих

Не обратив внимания на ее слова, Армен в задумчивости вышел из-за стола и снова заперся у себя. Теперь он по-настоящему наведет справки об этом типе. Продавать Аджиева можно было только тому, кто способен обеспечить защиту осведомителю. Так и никак иначе. Слишком хорошо знал он методы и характер бывшего хозяина.

Когда секретарь докладывает утром, кто ему звонил, и Генрих Карлович среди других фамилий слышит фамилию Калаяна, надежды, опасения, радость - все эти чувства мгновенно покидают его и на их месте образуется огромная пустота.

Теперь, даже если он в чем-то и сомневался, затеяв двусмысленный флирт с его женой, Калаян своим звонком подталкивает его к неизбежному выбору.

В конце концов, Аджиев уволил его, а Роза Гургеновна провела свою партию. Калаян свободен и волен поступать так, как ему хочется. По обстоятельствам. Он, Шиманко, предлагает ему работу. В этом нет ничего предосудительного.

Шиманко именно так убеждает себя, потому что в глубине души боится Аджиева. Но признаться в этом себе никак не желает.

Он совершенно не уверен, что Левочкину удастся сломить отрицательное отношение Китайца к сотрудничеству с ними. Да он бы и сам на его месте не торопился сдавать позиции новоявленным партнерам. Дела Аджиева идут блестяще, его можно было бы взять шантажом, но у них нет на него никаких компрометирующих материалов.

Он просит соединить его с господином Калаяном и, пока секретарь Яков Захаров разыскивает того сначала по дачному, а потом по московскому номеру, размышляет над тем, во сколько же им обойдется сотрудничество с бывшим начальником секретной службы Аджиева.

Мирон все-таки получил доступ к боссу. Тот наконец-то сам вызвал его, но, вопреки ожиданиям Витебского, о делах в "Золотом руне" не спросил ни слова. Из чего Мирон Львович заключил, что Шиманко окончательно потерял интерес к их общему детищу. Он неожиданно принялся расспрашивать Витебского о том, какие тот видит каналы для получения конфиденциальной информации, ну, допустим, на предполагаемого партнера. При этом он не указывал ни фамилии, ни общественного веса этого самого партнера.

Шиманко разглагольствовал, сидя в кабинете своего нового офиса, а Мирон, с тоской оглядывая обстановку, думал о том, что босс и здесь неплохо устроился, а ему, конечно, предназначалось выполнять всю черновую работу, да еще без определенного адреса.

- Так не пойдет, - хмуро перебил он Генриха Карловича. - Я не могу заниматься делами типа "пойди туда, не знаю куда"... Выражайтесь, пожалуйста, яснее..