Город пропащих

Ефрем Борисович тоже заметил, что несколько дней после того, как Аджиев чудесным образом вывернулся из рук Лесного, он в фирме не появлялся, но расценил это как последствия пережитого шока. И его, конечно, не мог не тревожить тот факт, что пропали не только те, через кого он действовал в окружении патрона, но и сам Лесной вместе с Вульфом, которого Раздольский лично неплохо знал. Объяснений этим исчезновениям у Ефрема Борисовича не было.. Чуть позже через свои каналы в МВО он выяснил, что Костя Лесной попал в засаду и убит вместе с несколькими товарищами.

У Раздольского не хватило сил признаться Елене, что Костя убит. Но, с другой стороны, он облегченно вздохнул, узнав об этом. Ведь мертвые молчат.

Рассматривая китайские рисунки, Ефрем Борисович опять думал о том, как же избежал западни Аджиев.

А Артур Нерсесович внимательно наблюдал за ним. Он уже весь был нацелен на выполнение миссии; он стал невесом, у него не было тела, души, не было жалости и эмоций - он снаряд, наполненная ядом пуля, сверкающее лезвие ножа.

Измена, клятвы в верности, предательство. Наказание изменников. Кровь. Пусть прольется кровь. Он решился. Он готов.

- Ну как, дружище? Впечатляет? - спрашивает Артур Нерсесович. Коллекция для Эрмитажа.

- Это уникальный альбом, - соглашается Раздольский. С каким удовольствием он сейчас бросил бы этому старому козлу прямо в лицо: "Да тебе только и остается, что любоваться худосочными китайскими красотками.

- Между прочим, здесь есть и одна гомосексуальная сценка... продолжает Аджиев, улыбаясь.

Ефрем Борисович знает, что тот давно подозревает его в подобных наклонностях, и теперь ему это выгодно.

Он кивает как автомат и пускается в длинные рассуждения о том, как разрабатывалась тема гомосексуальности в искусстве разных народов. Он говорит интересно, живо, цитируя Фрейда и ссылаясь на еще множество известнейших имен.

Артур Нерсесович обалдело слушает, и даже видение обнаженной Елены, оседлавшей красивое мускулистое тело Раздольского, сидящего сейчас рядом с ним на диване, на мгновение вытесняется из его сознания картинами содомских оргий.

За обедом Артур Нерсесович вальяжен и весел. Он сыплет шутками, ласкается к жене, наслаждаясь ее смятением, и следит исподтишка за реакцией гостя.

Сети расставлены. Идет гон. И эти двое уже обречены. Он уверен в этом, но торопить события не собирается.