Город пропащих

Удовольствие охоты следует растянуть.

Потом они сидят за кофе и десертом в саду. И для них уже готовится бассейн. Артур Нерсесович время от времени ходит проверять, как наполняется его жемчужно-розовая чаша.

Жаркий летний день, благоухание роз. И в душе Аджиева спокойно и празднично. С затаенным ликованием смотрит он издали на изящную фигуру жены в воздушных шелках, на то, как она смеется, запрокидывая голову, слушая невинно склонившегося к ней Раздольского. Все решено, и приговор подписан. Их план сорвался, а он своего шанса не упустит.

- Ребята вернулись, - тихо говорит подошедший к нему охранник. Хотят поговорить.

- Пусть идут в кабинет, - бросает Артур Нерсесович и кричит жене: - Поплавайте пока без меня. Я отлучусь по делу на полчасика.

И направляется к дому. Уже с веранды он видит, что жена с Раздольским идут к купальне, где ждет их горничная с купальными принадлежностями.

"А может быть, пощадить ее, простить? - неожиданно думает он, стоя уже на пороге кабинета. - Убрать этого кобеля... Пусть теряется в догадках, куда запропал любовничек.

А потом дать понять, что знал все. Нет, - понимает он, - жизни не будет все равно. Но зачем тогда все? Все это? - Он обводит глазами роскошный зал, устланный бесценными коврами, с белым роялем у окна... Привести сюда блядей, пуститься в разгул?" Дочь далека и чужда ему. Что же остается? И Аджиев понимает: он не знает ответа на этот вопрос.

Без двадцати шесть. Аджиев только что отпустил Михася и Алексея. Его тревожит и злит, что Федор исчез куда-то, и он не может сообразить, чем же этот непредсказуемый уголовник способен помочь ему.

Он видит в окно, как горничная подает Елене полотенце вытереть волосы. Раздольский берет его и нежно обкручивает полотенцем ей голову. Получается нечто вроде тюрбана. Они все трое смеются.

"Если не вернется к десяти, шею сверну", - думает о Федоре Артур Нерсесович, и отчаяние заливает его горячей волной. Нет вокруг преданных друзей, нет близких. Изгой, вокруг которого кормится шайка бандюг, прихлебал, шестерок.

.. Он так сильно сжимает в руках дорогую трубку, что мундштук дает трещину. Бросив трубку на письменный стол, Аджиев решительным шагом выходит из кабинета. Лицо его страшно, и он знает об этом. Надо прийти в себя, чтобы появиться в саду гостеприимным хозяином и заботливым супругом.

Ровно в десять Федор возникает в охранном пункте у ворот дачи Аджиева. Видно, что он торопился, но в глазах застыло ленивое холодное торжество.

- Ты даешь... - Михась уже в машине.