Спасибо Афетову, объяснил — мол, раньше, пока каменного здания не было, на этом месте кладбище монастырское было, здесь монахов и хоронили. Каменную церковь на месте кладбища и возвели. А когда котлован копали, фундамент ставили — то скелеты вытаскивали и на городском кладбище закопали, в одной могиле. Он мне даже выписку из документов дал. Так что, никакого убийства не было, все спокойно.
— А женские скелеты откуда взялись? — удивился я. — Вроде, монастырь у нас мужским был?
— Вот здесь тоже интересно, — хмыкнул Абрютин.
— Оказывается, первоначально не делили наш монастырь на мужской или женский. И монахи жили, и монахини. Обычно, пожилые семейные пары в монастырь уходили. Дети и внуки выросли, хозяевами хотят быть, старики мешают, так родители отдавали им землю, кроме той, что во вклад монастырю шла, а сами постриг принимали. Уже потом, после Никона, запретили женщинам в мужских монастырях жить."
"Любопытная информация. Про то, что монастыри являлись тюрьмами, это я знал, а вот про то, что обители были еще и домами престарелых, нет.
С географией, как оказалось, у меня проблем нет. Афетов, задав мне с десяток вопросов, сообщил, что знания у меня на очень высоком уровне, более того — я знаю такие вещи, о которых он не имеет понятия. Например, что достигнуть Северного полюса можно с помощью судна, корпус которого будет округлым, как яйцо. Лед станет сдавливать корабль по бокам, выдавливая его наверх. Не стал говорить, что видел корабль в музее[3].
Леонид Васильевич, проверив мои знания географии, слегка расстроился.
Учить тому, что я и так знаю, честность не позволяла, но пятьдесят копеек за урок, предложенные мной при обычных двадцати копейках — очень щедро. (Не стал говорить, что Книсницу я плачу по рублю за урок). Латынь и Богословие — конечно же, хорошо, но если бы еще один урок — то совсем прекрасно.
Узнав о моем затруднении, касающемся финансового права и статистики, тут же пришел на помощь. Заявил, что сам изучит эти предметы (хотя бы азы), и меня подтянет.
Так что, лозунг «Учиться, учиться и учиться» я начал повторять еще до того, как Владимир Ильич его выдвинул.
Но самое интересное, что я все успевал. И на службу ходить, и учиться. По утрам, когда приходила маленькая кухарка, у меня имелось два с половиной часа для занятий. И после ужина еще умудрялся заниматься. Каюсь — использовал еще и служебное время, если Книсниц не был занят. Эмиль Эмильевич и сам предпочитал проводить уроки днем. Двойная польза.
