Но мы с исправником пока не тревожили господ офицеров, давая им возможность отлежаться и встать на ноги.
Проводив взглядом дворецкого, Василий Яковлевич озабоченно сказал:
— Главное, чтобы они с горя не застрелились. Отписывайся потом.
— Что уж за горе-то такое, — хмыкнул я, вспоминая свое спортивное прошлое из того мира. У кого из боксеров не бывал ломан нос? Иные даже к врачу не обращались. Челюсти, разумеется, хуже. Увечья болезненные, придется питаться одними кашами.
— Позорище. Мало того, что втроем пошли бить одного гражданского чиновника, так еще сами и схлопотали, — покачал головой Абрютин.
— У нас полку за такое сразу бы на суд чести угодили… Нет, за такое даже на суд никто бы не позвал — слишком благородно, а только вызвали бы к командиру полка, а там бы сказали — собирайте манатки и проваливайте.
Не думаю, что в полку, в котором служил когда-то исправник (надо бы хоть спросить в каком именно?) так просто выгнать со службы офицера. Скорее всего, Василию Яковлевичу, офицеру-фронтовику, обидно за нынешнее поколение.
— Ладно, время прошло, — решил исправник. Посмотрев на меня, еще раз спросил: — Иван Александрович, ты точно жалобу подавать не станешь?
Я только рукой махнул. Главное, чтобы господа офицеры на меня жалобу не написали. Дескать — зашли они ко мне во двор с наилучшими намерениями, собирались чайку попить, анекдотец свежий рассказать, а тут явился злобный хозяин и сразу на них напал. Заметьте — на всех троих. А в моей реальности я бы сам рисковал заполучить срок.
Все трое собрались в одной комнате. Той самой, где когда-то застрелили Предводителя дворянства. Господа офицеры одеты не по форме, а в халаты, наброшенные поверх нательного белья. Но мы с исправником не комиссия, явившаяся из штаба дивизии, поэтому сойдет."
"Все трое «увечных» выглядели невеселыми. А уж рожи такие, что без слез не взглянешь — обмотанные бинтами, из-под которых торчит что-то распухшее и расцвеченное в разные цвета. Скрепки на сломанные челюсти еще не научились накладывать? Ну, и так все срастется.
— Здравствуйте господа, — приветливо поздоровался Абрютин со всей троицей. Не услышав вразумительного ответа, исправник сказал: — У меня для вас имеется плохая новость. Изложить?
— Сделайте одолжение, — пробурчал коренастый, чья физиономия была украшена синяками под обоими глазами, а на носу сидела нашлепка. Зато этот, в отличие от остальных, имел возможность нормально отвечать на вопросы.
