Со службы, понятное дело, уволили, пенсию назначили. Слышал, что двести рублей в год. Как по мне — хорошая пенсия, у меня меньше. Лечить его даже и не пытались, да и где лечить? И к чему это? Он не буйный, жене помогает по дому. А то, что верит, что дети живы — кому от этого худо? Вначале говорил, что оба учатся где-то. У нас-то реальное училище и женская гимназия недавно появились, поэтому говорил — мол, мальчик в Петербурге, дочка не то в Ярославле, не то в Смоленском институте. Время шло, стал Вараксин говорить, что мальчик вырос, на службу пошел, а дочке уже замуж пора.
Но дескать — все равно, обязаны родители своим деткам помогать. Придумывает разное — то курятник, то крольчатник. Как-то сюда пришел, начал мне про маслозавод рассказывать. Тоже жаловался, что плохие люди по ночам в молоко машинное масло добавляют, поэтому купцы его масло и не берут. Но он редко в город выходит. Все больше в доме, либо во дворе.
— Выходит редко, но обо мне слышал, — усмехнулся я.
— Так Вараксин не в затворе сидит. Да и помешан-то совсем чуть-чуть. Он же и на базар ходит, и в лавку. Раньше, говорят, его даже на почтамт приглашали, если там работы много скапливалось. И когда земскую почту создавали, Сидора Пантелеймоновича для консультации приглашали. Если о детях не вспомнит, так совсем обычный человек.
— Жену жалко, — заметил я.
— А как не жалко? Нина Николаевна — святая женщина. И деток схоронила, а тут еще и с мужем нелады. Вараксин даже на кладбище с ней не ходит, говорит — какая глупость? Зачем мне чужие могилы навещать? Дескать — мои детки в порядке, что же еще?
[1] Матурино — деревня на противоположном от Череповца берегу реки Шексны.
Добраться туда можно было только на лодке. Позже появилась паромная переправа. В 1979 году построен вантовый мост. Ныне деревня — улица Матуринская.
Глава пятая
Сапожники без сапог
С момента приезда в Череповец (да и вообще, от попадания в этот мир) в сапожной мастерской был только один раз.
Зацепился за что-то — бац, отлетел каблук. Зашел в первую попавшуюся подворотню, на которой висела вывеска, изображавшая корявый сапог."
"В роли мастерской выступала прихожая обычного дома, с маленьким окном, из которого еле-еле пробивался свет. В мастерской воняло затхлостью, старой кожей, дегтем, из жилых комнат доносились плач детей, крики и ругань. Выясняли отношения две женщины — старая и молодая.
