Придется главных подозреваемых сразу в Череповец везти, в камеру помещать. Там, по крайней мере, тепло. А самый главный подозреваемый у нас жена покойного Ларионова, у которой, как выяснилось, имелся мотив для убийства. Но это проверять нужно. Что ж, сейчас и проверим.
За подозреваемой отрядили старшего городового Смирнова. Неожиданно, вместе с ним решил пойти сам Абрютин.
— Надоело в четырех стенах сидеть, — сообщил исправник. — Заодно и на мужиков гляну."
"Вот ведь, неугомонный. А мне, отчего-то, гулять по деревне не хотелось.
Но на место, где совершено преступление, все равно придется идти. Но пока в лом. Впрочем, если глава полиции собрался отправиться за старушкой, надо его задействовать.
— Василий Яковлевич, не окажите ли мне услугу? — с деланно небрежным видом поинтересовался я. — Оч-чень буду признателен!
— А что такое? — слегка насторожился исправник.
— Вы, наверняка умеете схемы чертить?
— Учили когда-то, — пожал плечами господин исправник. — У нас ведь и топографическое дело изучалось, и картография.
Положено офицерам уметь кроки́ составлять.
Значит, примерный чертеж местности правильно называть кроки́, с ударением на последний слог, а я всю жизнь считал, что крóки.
Теперь буду знать.
— А не будет ли так любезен господин полковник составить для моего уголовного дела план лестницы, с которой навернулся наш… э-э усопший? — попросил я исправника, специально переводя его чин в армейское звание. — У меня хоть с рисунками, а хоть с чертежами не очень… Вот здесь нужна рука профессионала.
Врал, разумеется. Схему места происшествия я бы нарисовал — не экзамен в академию художеств сдаю, это рабочая схема, другое дело, что отставной офицер выполнит эту работу гораздо качественнее, чем гуманитарий. А главное — красивше. Наглядность — наше все! А припахать ближнего своего, считающегося другом — святое дело.
— Так я могу не схему, а настоящий чертеж сделать, — хмыкнул исправник. Деловито уточнил: — Вам точные размеры нужны или просто, на глазок прикинуть?
— Хватит и на глазок, — замахал я руками.
— Чай, не машину строить станем. Мне надо, чтобы суд и присяжные поняли — откуда Ларионов падал и далеко ли летел.
— Так не вопрос, — хмыкнул исправник. — Чего не сделать ради уголовного дела да для хорошего человека? Там более, что почти все сени и лестницы похожи. Схожу, прикину, потом начертаю. Мне все равно делать нечего.
— Вот и отлично, — обрадовался я. Оказывается, я еще и доброе дело сделал — господину исправнику занятие для души нашел.
