Не станешь же объяснять девчонке, что искал сходство с картиной Нормана Роквела «Девочка с синяком под глазом»? Нюшка все-таки и постарше будет, нежели девчонка, изображенная на полотне. Моей-то скоро пятнадцать, а той лет двенадцать. И одежда другая, да и коса (кстати, довольно толстая) у моей мартышки одна, а у той две тощие косички. Но что их сближало, кроме фингала, так это довольные мордахи.
— Глаз твой смотрел, бестолочь маленькая. Думаю, вдруг доктора вызывать придется? — привычно соврал я. (Да что я такое говорю? Конечно же не соврал, а на самом деле волновался из-за Нюшки.
А сходства с картиной и близко нет.) — И кто это тебя разукрасил?
— А, фигня, — отмахнулась девчонка.
— Анна, ты где таких слов нахваталась? — опешил я.
Теперь опешила Нюшка.
— Так от вас же… Вы ж постоянно так говорите — фигня или фигня на постном масле. Или — фигня, прорвемся. А что — это плохое слово?
— Ты, деточка, дурацкие слова вслед за мной не повторяй. Я ведь и матом могу сказать, но мне можно, — наставительно произнес я.
— Толком рассказывай — где тебя приголубили? Кто бил и за что? Если за дело — один расклад. Если из хулиганских побуждений, совсем другой.
— Из каких побуждений? — наморщила Нюшка лоб.
Тьфу ты, опять. Нет еще такого термина «хулиганство». Вспомнить бы сейчас определение. Нет, припоминаю что-то о неуважении к обществу, о нарушении общественного порядка. Но не настолько я силен в юриспруденции, чтобы выдать правовую норму, которой пока еще нет. Ладно, как смогу.
— Из хулиганских, значит, ударили за просто так, от нечего делать. Работать не желают, подраться любят. И дерутся безо всякой причины. В Англии таких хулиганами называют. От фамилии какой-то пошло.
— Не, тут причина была, — деловито ответила Нюшка.
— И кто это тебя? — слегка успокоился я, начиная прокручивать в уме разные варианты. Может, Анька опять с продавцами на базаре собачилась? Или отца диакона учила молитвы читать, а тот ее это самое… «благословил»? Но нет, девчонка она у меня дурная, но все-таки, далеко не дура.
Или — дура, но не до такой же степени.
— Иван Александрович, а может, вам другое интересно? Приказчик Любогосподев, вместе с регентом Глебовским, казенный камертон пропили, да две полных бутыли в проруби утопили… А повар Мамоныч пошел судака ловить, так его судак чуть самого под лед не утянул.
— Анна Игнатьевна! Не вешай мне лапшу на уши. Иначе начну рвать и метать.
— Так Петька треснул.
— Петька? Так он же мелкий еще.
