Умный бы тоже неплохо, но для камергера… камердинера, то есть, много ума не надо. А еще — не старше двадцати лет, и красивый."
"— Почему не старше двадцати лет? — удивился я. — А красота зачем, если ума нет?
— Как двадцать один год стукнет — на службу могут забрать, — пояснила кухарка. — А чтобы красивый…
Девчонка замялась, слегка прищурив нахальные глазки. Кажется, понял. Чтобы и красивый, да не слишком умный… Ну, козлушка.
— Нюшка, мы про слугу говорили, а не для жениха для тебя. Подрастешь, станешь о парнях думать.
— А че бы про жениха не подумать? Ежели я у вас надолго останусь, так и мужа надо ровню искать. Чтобы вместе с мужем у вас служить. И когда мне его искать? Когда старухой стану, лет двадцати?
Бух…
Промазал.
А Нюшка, подняв с пола бумажный шарик, что я запустил в маленькую чертовку, принялась разбирать и разглаживать листы, укоризненно выговаривая:
— Вы, Иван Александрович, бумагу берегите — она денежки стоит. Вон у вас сколько черновиков лежит — ими кидайтесь.
Надо было пресс-папье бросить или чернильницу. Они потяжелее, попал бы. Но если бы попал, да ушиб девчонку, сам бы потом и переживал.
— А как дом без тебя? А Петька с батькой?
— А что батька? У батьки теперь жена есть, законная. Тетя Галя баба хорошая, дом в чистоте содержит — я проверяю. А Петька пока все равно дурака валяет, не хочет учиться идти. Да и куда идти-то, в марте никто не возьмет. Вот, по осени он и пойдет. И к батьке на склад завтра забегу. Костыли для железной дороги должны привезти, надо проверить, чтобы из болотной руды не попались.
А заказ большой, дорогущий.
— Ань…
— Так скучно мне будет без вас, как вы не понимаете? Я только с вами и поговорить-то могу, чтобы мне интересно было. Где я в Череповце умного человека найду? А тут еще Питер, а потом и Москва. Это же здорово все своими глазами посмотреть. Да и вы без меня пропадете. Кто вас в столицах этих кормить-то станет? В трактирах да ресторациях есть станете? Так там все дорого.
Разок-другой, если кормят вкусным — вроде супчика с потрошками, сходить можно, но все-то время…?
— Ань, я же говорил, что в Питере у родителей остановлюсь, а в Москве у родственников матушки. Уж, наверное, не отравят. И денег за прокорм не возьмут.
— Ну и что? Откуда я знаю, чем они вас кормить станут? А вы мне живым и здоровым нужны. И Елена Георгиевна переживать станет. Невеста ваша барышня очень хорошая, она мне нравится.
