А у него трое детей, да без матушки.
— А нам-то что делать? — хмыкнул я. — Мне потом дело открывать об изнасиловании? Или, того хуже, об убийстве священника мужиками? Надо было отцу Иоанну в прислуги не девчонку брать, а бабу постарше, да поопытнее, которая удирать не станет. Может, вдову какую.
— Да что вы такое говорите, Иван Александрович! — возмутился Щука, да еще и покраснел, словно девица. — Он же батюшка!
— Если батюшка, так почему малолетку хотел изнасиловать? Каэтан Иванович, я чисто по-человечески рассуждаю.
Батюшка, он не только священнослужитель, но и человек, которому ничего человеческое не чуждо. Сколько ему лет? Тридцать — тридцать пять? Без женщины тяжело, но пока трезвый, в руках себя может держать, а как напьется, то сразу крыша съезжает…
— Простите, какая крыша? — переспросил Щука.
Абрютин мне уже такие вопросы не задает, а этот, вишь, не понимает.
— Крыша — голова. Мозг, то есть, — пояснил я. — Пока человек трезвый, имеет какие-то установки, ограничители. А как выпьет, то химическая реакция по мозгам дает, все ограничители сразу слетают.
Изнасилует, то отец девчонки за такое дело сразу убьет.
— Так я думаю, — осторожно сказал Щука. — Этот… как его? — заглянув в рапорт, уточнил имя мужика. — Федор Басалаев, дочку свою заберет, а то и уже забрал из прислуги.
Эх, ну не хочет Каэтан Иванович ответственность брать на себя. Да и какая здесь ответственность? Напротив, со своих плеч стряхнуть дело.
— Этой девки не будет, другая будет, — хмыкнул я. — Вместо Палашки какая-нибудь Машка придет, или еще кто.
Вы говорите, у батюшки трое детей? Жены нет, второй раз священникам жениться нельзя. А у отца Иоанна, кроме службы, еще и огород небось, а то и поле.
— Так как у всех, — подтвердил Щука.
Ну да. Батюшки наши, из-за скудости средств, что им выделяют, землю пашут, как и их прихожане. Неправильно это, отвлекает от главных дел, но куда деваться?"
"— Без бабы с тремя детьми батюшке не справиться. И кашу варить, и стирать и все прочее. Придется ему опять прислугу искать.
Где гарантии, что подобное не повторится? А у крестьян девчонок с десяти лет в прислуги отдают. Если десятилетнюю изнасилует? Мужики батюшку и до исправника не доведут, сами на вилы поднимут. А вы потом виноваты будете — отчего меры не приняли?
Я искоса посмотрел на помощника исправника. Дядьке сорок с лишним лет, а мне двадцать один. И я ему прописные истины выдаю? Нет уж, голубчик, придется тебе самому решение принимать. Я только подсказать могу.
