Ваня, руку давай…
Девчонка ухватила меня и повела сквозь толпу, приветливо улыбаясь, но не забывая отпихивать наиболее назойливых."
"О, а я-то думал, что у моего ангела-хранителя другие дела. Анька с утра усвистала проконтролировать, как там ее новая подруга? В том смысле, что Манана Давидовна Геловани должна сегодня пересдавать геометрию. Можно подумать, что без Анны Игнатьевны не обойдутся.
Уехала, кстати, на простом извозчике, потому что Тихон отправился на вокзал, караулить прибытие поезда с важной особой. Фрейлину (и не рядовую, а статс-даму) ждали раньше, но что-то засбоилось.
И не могла Софья Борисовна Левашова (в девичестве Голицына) в Санкт-Петербурге посидеть? Ишь, загорелось ей. Но ладно бы еще в сроки укладывалась.
Очередная тетушка — которая генеральша, только за голову хваталась, пытаясь вразумить матушку, что барышню-воспитанницу нельзя отпускать в город одну. Но тетушка живет еще старыми представлениями, с Аньками не сталкивалась.
— Ваня, ты как?
— Да все нормально, — хмыкнул я — Сама-то как? Ноги не оттоптали?
— А, ничего.
Пуговку, правда, оторвали, но у меня запасная есть — пришью.
— Как там твоя подшефная? — полюбопытствовал я.
— Все сдала. Я ж говорила, что она барышня умная. Манана меня в гости звала, но я подумала, что здесь нужнее. Куда тебя одного оставлять?
Какой-то репортер, оказавшийся шустрее прочих, ринулся наперерез и попытался ухватить меня за рукав, но попытка была мгновенно пресечена.
— А вы господин хороший, куда лезете? — недружелюбно поинтересовалась девчонка, треснув нахального журналюгу по руке.
— Не видите, что господин Чернавский с дамой?
— Простите, барышня…— слегка растерялся парень с блокнотом.
— Ах, так вы еще и грубите… Фи, как нехорошо. А на вид приличный молодой человек. Да, простите, у вас шляпа упала…
Пока растерявшийся репортер открывал и закрывал рот, поднимал упавшую шляпу (с чего это она упала?) мы с Анькой успели заскочить в коляску.
— Трогай, — приказала барышня, а когда лошади тронулись, с удовлетворением сообщила: — Вот, не зря я извозчика не отпустила!
— Ань, выручила, нет слов.
С меня пирожное. В кофейню пойдем?
— Н-ну, если кавалер угощает, то кто откажется? — кокетливо посмотрела на меня Анька.
— Так и куда ваш кавалер денется? — хмыкнул я. — Тем более, барышня честно заработала пирожное.
— Два.
— Да хоть три…
— Три будет лишка, — твердо ответила Анька, вспоминая заболевшее пузико. — Два — в самый раз.
— Как скажете мадмуазель… Для вас — сколько угодно.
