Я терпел-терпел, не выдержал, владыке нашему митрополиту Московскому и Коломенскому Высокопреосвященному Иоанникию жалобу направил. Все изложил, попросил, чтобы отца Петра сана пока не лишали, а просто запретили в служение. Жалобу мою разобрали, даже из консистории приезжали, опрашивали. На том владыка и порешил — запретить в служение на неопределенный срок. А так, пусть бы подумал, годик-другой, а как одумается, покаяние принесет, тогда и снова на службу взять. Послужит Господу нашему, а потом, коли надумает — пусть на покой выходит.
Жалованье, конечно, ему бы не платили, но с голоду бы не помер. Да что там — я бы ему половину своего жалованья отдал, мне много не надо. А он, вишь чего удумал… Верно, говоришь, решил пострадать.
[1] Это он зря. Додумались, только позже, в начале 20 века.
Глава двадцать первая
Принцесса Марса
— Иван Александрович, у тебя все время какие-то звериные образы, да и фамилии тоже, — хихикнула Анька, читавшая мой план и наброски. — Читатели скажут, что Артамонову фантазии не хватает.
В прошлой сказке были Медведь с принцессой, а в этой Лось, но тоже с принцессой, пусть и с Марса.
— Если читатели станут вякать, то в новой сказке они козу получат.
— И что такого? Коза, между прочем, гордое и благородное животное.
— Да? — удивился я. — С чего это ты взяла?
— Так вы, господин Чернавский сами о том говорили, — хмыкнула Анька.
Если я такое говорил, спорить не стану. С собой, как говорят, не поспоришь. Разговаривать самому с собой еще куда ни шло, но ежели начинаешь спорить, так это уже чем-то нехорошим попахивает.
Но мелким и рогатым на ошибки указать надо.
— Медведь в «Обыкновенном чуде» и был медведем, а Лось, это фамилия. Пусть он у нас будет… Мстислав Сергеевич.
— А этот, который вахмистр?
— Гусев. Алексей Иванович. Пометочку себе сделай — Лось инженер… А что заканчивал? Горный институт или Технологический? Впрочем, какая разница? Про Гусева укажи — воевал в Туркестане, потом в русско-турецкой участвовал. Крестик имеет и медали.
— Ага, записала, — покладисто кивнула Анька, откладывая в сторону очередной исписанный лист.
— Значит, Гусев, при знакомстве говорит Лосю — мол, я весь изрубленный, мне наплевать! Я своему эскадронному говорю — даешь, сукин сын позицию, потом сабли наголо — и рубать! Плевать, что на нас пушки выкатили, с наскоку возьмем. Всех турок в капусту порубал, давай еще подгоняй.
— А эскадронный — это кто? — подняла Анька глаза от бумажки.
— Эскадронный — это командир эскадрона.
