"
"Косяк в том, что в уголовном деле отсутствует акта изъятия дароносицы! Унтер-офицер Сангин бумагу составить не озаботился, пристав Ермолаев, принявший задержанного и вещдок, не обратил внимания, а мой тезка, господин Максимов, прохлопал ушами.
Теоретически, отсутствие акта могут и не заметить, а практически — если адвокат не совсем дурак, это основание для того, чтобы отправить дело на новое расследование. А то и вообще развалить дело. Что бы я придумал на месте защитника? А задал бы резонный вопрос — а точно ли дароносица была найдена в доме священника? А может, и дароносицы-то никакой не было? Задача присяжного заседателя охранять не только дух закона, но и букву, а буква-то сейчас очень серьезно нарушена.
Секретарь, между тем, закончил речь, поклонился суду и уселся на свое место, а Председательствующий обратил свой взор на подсудимого:
— Отец Петр — Петр Васильев, встаньте и скажите суду: признаете ли вы себя виновным в совершении кражи из храма?
— Аз есмь, — вздохнул запрещенный священник.
— Свершил я грех сей, во всем сознаюсь, каюсь и прошу — казните меня казнью лютой. Аки наставники наши готов претерпеть самое худшее от властей предержащих.
Председательствующий суда слегка поморщился, члены слегка улыбнулись. Видимо, такое поведение батюшки показалось им либо странным, либо слегка экзальтированным. Протопоп Аввакум, видите ли… Но тот-то, хотя и был хулителем и скандалистом, но на кражи не разменивался.
— Отдавали ли вы себе отчет в том, что совершаете преступное деяние — кражу, да еще и кражу священного сосуда?
— На кражу я пустился токмо из желания отомстить гонителям своим, — ответствовал батюшка.
— Я пока не задаю вам вопрос — что вас подвигло совершить кражу, — мягко сказал Терентьев. — Я спросил другое — понимали ли вы, что совершаете противозаконный поступок?
— Закон устанавливают люди, — туманно отозвался запрещенный священник.
— Закон устанавливает государь император, — строго поправил судья. — Уложение о наказаниях, статью которого вы нарушили, утвердил в Бозе почивший государь Николай Павлович.
Видимо, высказываться против действий императора священнику не хотелось, поэтому он вздохнул, пожал плечами:
— Признаю.
— Что подвигло вас украсть из алтаря дароносицу?
Но вместо подсудимого раздался голос защитника.
