Переплатил, но ради Аньки не жалко. Не знаю, правда, зачем мне это знать?
— Как ты интересно выразился — биологический отец, — покачала головой маменька. — Стало быть, отец Ани — князь Сергей Голицын? Он Соньки помладше будет…
— И что за Сергей Голицын? — встрепенулся батюшка. — Что за братья такие у твоих подруг? Отчего я не знаю?
— Саша, я Сонькиного брата всего один раз видела, — улыбнулась маменька. — Знаю лишь, что в кавалерии служил, до ротмистра дослужился, потом погиб. Я ведь Соньку лет пять не видела, если не семь.
Не помню только, где брат у нее погиб — не то под Самаркандом, не то под Бухарой? Нет, позже. Я с Сонькой виделась… да, семь лет назад, еще до турецкой войны. Она говорила, что брат у нее погиб. А где? Подожди-ка, сейчас вспомню. Вспомнила — он в Хивинском походе погиб, когда пленных наших освобождали.
Бедная Анька. Получается, девчонка дважды сирота? Впрочем, ее отец все-таки Игнат Сизнев, а не таинственный князь Голицын.
— И что, на моей кухне стряпает княжна Голицына? — хмыкнул отец.
Пожав плечами, хохотнул: — У Голицыных, да у прочих Гедиминовичей вместе с Рюриковичами таких княжон немеряно. Все, мне пора.
Вот тут батюшка прав. Незаконнорожденных деток полно. И мало кто из господ дворян их признает своими. Вон, у великого просветителя графа Льва Толстого собственный сын в извозчиках служил — то есть, в настоящий момент служит и, ничего.
Глава пятая
Буратину на царство!
К дедушке мы пока съездить не собрались. Отложили на потом.
Дела, заботы. Батюшка уехал на службу еще до завтрака. С чего вдруг, что там стряслось — не сообщал, да и не мое это дело. Маменька, после завтрака, отправилась проводить шопинг по питерским магазинам и лавкам. И не одна, а вместе с Анной Игнатьевной. Госпоже министерше показалось, что прислуга ее сына недостаточно прилично одета. К портнихе они уже съездили, мерки с Аньки сняли, а теперь отправились в магазины готового платья. Ладно, пусть развлекаются. Маменька, после моего рассказа о происхождении кухарки, запретила той стряпать, но не стала указывать причин.
Нюшка устроила маленький бунт —мол, ей жалованье платят, да и скучно будет без дела сидеть, но матушка проявила твердость и бунт был подавлен на корню. Впрочем, как сказать… А скажу, что был достигнут некий компромисс. — завтраки для Ивана Александровича станет готовить сама.
Отмечу — меня тоже не обделили обновками. Свой цивильный костюм я оставил в Череповце.
