Это не подковы, не обручи для колес. Шаблон можно сделать, чтобы не напортачили в первое время. Года два придется без прибыли посидеть, хоть на хлебе с водой, зато потом все с лихвой окупится. А Высотскому надо прямо сейчас — чтобы и кузница готовая была, и люди обученные. Я бы, на его месте, вообще свой заводик построила, пару домов поставила — можно в два этажа, чтобы неженатые работники жили. Пару бы опытных кузнецов наняла, а остальных — из молодых. Опытные бы неумех научили. Тоже, пришлось бы вначале вложиться, ждать бы пришлось.
Зато потом — года через три прибыль бы и пошла. И работники бы к нам прибежали. Поначалу холостые, а там бы женатые пошли, с семьями. Если женатые, да с детьми, эти надежнее. И работать бы стали лучше, и пить меньше. Правда, пришлось бы им отдельные дома ставить, но не за просто так — за половину стоимости. Но — ей-ей, все бы не только окупилось, а преумножилось бы, этак раз в десять, а то и больше.
— Эх, почему я не государь император? — вздохнул я. — Честно тебе скажу — будь я государем, я бы тебя в первые министры взял.
— Не, не взял бы. Кто же девку или бабу министром сделает?
— Что да, то да, — согласился я. Кивнул Аньке. — Ладно, о кирпичном заводе позже станем думать. Ты мне что-то про Завьялова вещала…
— Ага, про него. Нельзя оставлять пакость безнаказанной. Я тут подумала, но сначала с вами решила посоветоваться…
Я пересел на диванчик, поближе к Аньке. Обняв ее за плечи, хмыкнул:
— Аня, давай-ка попробую догадаться. Надумала ты обо всем батюшке моему рассказать.
Ну, или матушке, но это тоже самое. Дескать — встретили мы на Невском бывшего однокурсника Ивана Александровича, а тот прощенья попросил — дескать, он не при чем, донос на Чернавского некто Завьялов написал. Сам-то Иван Александрович вам не скажет, но я смолчать не смогла.
— Эх, Иван Александрович, не надо было мне с вами советоваться. Надо было прямо к Ольге Николаевне пойти, — покачала головой Анька. — Уже вижу, что вы будете против. А ведь ваш батюшка доносчику козью бы морду сделал.
— Слушай, душа моя… — проникновенно сказал я девчонке. — Прощать подлеца мы не станем, но и батюшке ничего говорить не будем. Он всего второй месяц в должности, пусть себе трудится. Да и что он сумеет сделать? Донос, как я думаю, был анонимным, зацепиться ему не за что.
— А если не анонимный?
— Аня, я все-таки следователь, почти юрист, — хмыкнул я. — Правила что у нас, что в Охранном отделении одни и те же. Анонимным доносам нигде веры нет.
