Правда, дело давно было, больше тысячи лет назад, но говорят, их потомки до сих пор существуют. А один писатель додумался до того, что объявил, что Меровинги — потомки Иисуса Христа и Марии Магдалины[1]. Дескать — они спаслись, бежали во Францию и там основали королевство.
Кажется, Павла Андреевича сейчас хватит удар.
— Потомки Господа нашего Иисуса Христа и Марии Магдалины? Да как ты смеешь о том говорить⁈
— Так я тут причем? Писатель американский о том писал — Дэн Браун. Если бы я знал, о чем пишет — читать бы не стал.
Отставной полковник посидел, посопел, поглядывая на меня недобрым взглядом.
— Это все отговорки. Человек должен знать — о чем он станет читать. Вот, из-за таких как ты в России и появился нигилизм.
Я уже пожалел, что брякнул, не подумав, попытался объяснить.
— Книга была на аглицком языке, пока дошел до идеи, половину уже прочитал…
Но дядюшку уже понесло:
— Да, из-за таких вот, незнающих, у нас государя-императора убили. Базаровы сраные. Из-за таких, как ты, все наши беды.
Я тоже начал злиться.
— Павел Андреевич, вы бы говорили, да не заговаривались, — попросил я. — Иначе я тоже могу вам такого наговорить…
— Если бы ты не был моим племянником — немедленно выгнал бы тебя из своего дома.
— Так зачем дело встало? — хмыкнул я. — Я не ваш бедный родственник — падать в ноги не стану. Подождите пару минут — чемодан соберу, в гостиницу съеду. Уж лучше гостиница, чем родственники… со странностями.
— Да ты наглец! — вскочил отставной полковник со своего места.
— Наглец, каких мало. А еще орден святого Владимира на себя нацепил. Украл, небось, а теперь носишь! Будь ты моим подчиненным — самолично бы рожу набил!
— А вот орден вы мой не трогайте. И вообще — не будь вы пожилым человеком, я бы вам за такие слова уже ряху начистил и не посмотрел, что полковник.
— Что⁈
Наверное, дядюшка привык, что если бьет по зубам нижнего чина, так тот покорно стоит и ждет. Я ждать не стал, уклонился, невероятным усилием удержавшись, чтобы не ответить полковнику.
Но отвечать не понадобилось. Его высокоблагородие в отставке, промазав по морде наглого племянника, промахнулся и улетел вслед за собственным кулаком. Инерцию никто не отменял.
К счастью, упал он мягко — на диван, на котором еще лежала моя неубранная постель. Я, было, испугался, но нет. Бравый воин быстро вскочил на ноги, попытался атаковать и опять достать мою физиономию. Разумеется, не попал, но книжный шкап, куда угодил кулак дядюшки, жалобно зазвенел.
