Сам понимаешь — не каждый день печку перекладывают, а тут аж на три дня затянулось. Еще козу у меня украли — слава богу, что вернули потом.
— Да, если хочешь — подскажу, кто твою козу похищал, — развеселился Абрютин.
— Не надо, — отмахнулся я. — Вернули — так уже хорошо. Подозреваю, что гимназистка увела, класса так… четвертого — пятого.
— Силен! — восхищенно покачал головой Абрютин. — Только не одна гимназистка была, а две. Ко мне папаша одной из похитительниц приходил — мол, христом-богом молю, заступитесь, Василий Яковлевич.
Просыпаюсь — а во дворе коза чужая блеет. Дочка Маринка, а с ней подружка Светка. Спрашиваю — откуда коза? Говорят, у господина Чернавского ненадолго взяли, хотим барышнями настоящими стать. Папашу аж в холодный пот кинуло. У самого Чернавского козу украсть? Он ремень схватил, девок отлупил не разбираясь — где своя, где чужая, а козу к тебе и отвел. Подвел, а сам деру дал. Теперь две семьи трясутся — мол, а как Чернавский прознает, кто украл? А ты бы прознал?
— Если бы цель поставил — прознал бы, — кивнул я.
— Психологический портрет похитителя я сразу составил, следы преступления были — капуста, а дальше ерунда. Дома около Покровского кладбища — вроде их и много, но сколько там гимназисток четвертого класса живет? Вот и все. Городовому всех дел на час. А теперь мне и раскрывать ничего не нужно — исправник уже сам все раскрыл. Когда и успел?
Надо было сказать, что с семейств «похитительниц» в пользу Маньки следует взять хоть какой-нибудь штраф.
Даже на пару кочанов капусты согласен за моральный ущерб.
— Я сам только вчера узнал, как из Вологды приехал.
— Яшу в гимназию возвращал? — догадался я. Яша, вроде бы, помладще моего будущего шурина, в один класс учиться не попадут.
— А что делать? — хмыкнул Абрютин, потом вернулся к «газетной» теме: — Если бы ты помимо розыска коз еще и газеты читал, знал бы, что твоему батюшке чин тайного советника пожаловали.
— Да? — удивился я. — И чего это меня никто не поздравил?
— Тебя-то за что поздравлять? — усмехнулся Василий.
— Да и от печки тебя не хотели отвлекать. И от утопленницы твоей. А еще — если бы на твоем месте кто другой был — бегали бы, суетились. А про тебя знают — поздравишь, так ты скажешь, что-нибудь — мол, поздравления беру вареньем, можно без хлеба. Будут сидеть и думать — пошутил господин следователь, или нет?
Вона как. Выходит, я уже и с Абрютиным прикалывался?"
"— Ну и ладно.
