— Поведайте главное — вы ведь, на самом-то деле ссыльный?
И что, этот вопрос еще до сих пор кого-то волнует? Впрочем, отвечу. Конечно, не всю правду, а так, краюшек.
— Отнюдь, — отозвался я. — Не сказать, что я здесь добровольно — все-таки, юристом не планировал становится, но так мой батюшка решил. У него свои планы на мою карьеру. Верно, подумал, что сыночку вице-губернатора полезно поработать в провинции — а уж что он дальше решит, не знаю. Будь я ссыльным, разве бы получал чины с орденами? Да и кто бы ссыльного чиновником сделал?
— Всяко бывает, — вздохнула учительница.
— Вы разочарованы?
— Немного.
— А что вы надеялись услышать? Что меня вытурили из университета за расклеивание прокламаций, поэтому я здесь?
— На самом деле, рассчитывала, что вы мне скажете — дескать, отправился в провинцию по зову сердца, чтобы своим трудом наводить порядок и справедливость. А то, мне иной раз в голову приходит — я тут одна такая дура, или еще кто-нибудь есть? С коллегами разговариваешь — одна в учительницы пошла, потому что больше ничего не умела, другая — потому что замуж не пожелала идти, а третью наоборот — замуж не взяли, а жить на что-то нужно.
Свеча дает не слишком много света, но если внимательно присмотреться — можно разглядеть и обстановку, и пол в комнате.
— Зоя Владимировна, а скажите — кто ваши родители? — спросил я. — Явно, ваш батюшка был не мелким чиновником, и не крестьянином.
— С чего вы решили? — с интересом посмотрела на меня учительница. —
— Давайте я пальчики начну загибать, — предложил я.
— Обстановка в доме — не слишком богатая, но и не нищенская, какой бы должна быть обстановка учительницы, что получает пятнадцать или двадцать рублей в месяц. Из-за занавески угол кровати торчит — она с шарами, десять рублей, такая не у каждого чиновника есть. Самовар — рублей пятнадцать…
— Двадцать, он из Тулы, с медалями, — перебила учительница.
— Книг у вас… По самым скромным подсчетам, здесь рублей на триста, а то и больше. Ведете себя не так, как полагается учительнице — и старосту не боитесь, мне вопросы не стесняетесь задавать.
И дом, как мне кажется, ваш собственный.
— И каков ваш вывод?
— Дочь купца, не меньше, чем первой гильдии, потому что раньше у вас собственная прислуга была — готовить не любите, вас даже голод к этому не подвигнет. Пол — вы уж меня простите, в последний раз мыт давно.
— А чего его каждый день мыть? — удивилась учительница. — Я полы по большим праздникам мою. И готовлю, пусть и не каждый день, но готовлю.
