И посуду регулярно мою, после обеда, а иной раз и после ужина тоже. После завтрака — если я позавтракать не забуду, не мою, потому что в школу спешу.
Ну вот, я и не посмотрел — чистая ли чашка, из которой пил? Вроде чайных колец не было.
— Подозреваю, что родители вам до сих пор деньги присылают. Верно?"
"— Верно, господин следователь. Правда, батюшка мой купец второй гильдии, но он в Москве, а тамошние второгильдейцы денег имеют побольше, нежели ваши. Разве что Милютин с москвичами потягается. И прислуга у меня была.
— Еще подозреваю, что вы замужем успели побывать? От мужа сами сбежали?
— И здесь угадали. И от мужа сбежала через неделю после свадьбы, и от родителей. Отец даже проклясть хотел, но мать не позволила. И деньги мне шлют. А взбрендило мне в народ пойти — деток учить. Я даже Лубянкинские курсы закончила. Книжки читала о тяжкой доле народа, о том, что нужно жизнь к лучшему изменить. Вначале думала к революционерам прибиться, но кишка оказалась тонка. Решила в учительницы пойти.
Но отговаривала себя. Думала — если замуж выйти, авось и пройдет. Нет, не прошло.
— Вот это правильно, что в революцию не пошли, — похвалили я женщину. — От учительницы больше пользы, нежели от революционера. Еще вижу, что учительствовать вам нравится, и дети вас очень любят. Сколько вы здесь? Верно, лет десять?
— Уже двенадцать. И да, вы правы — учительницей быть нравится, и дети, как я очень надеюсь, меня любят.
— Тогда простите — какого хрена вы переживаете? — развел я руками.
— Зоя Владимировна, на самом-то деле вы очень счастливый человек. Занимаетесь тем, чем хотите. А еще… Вы посетовали, что остальные пошли учительствовать по стечению обстоятельств. Думаю, что добрая половина такие же, как и вы, просто признаваться не хотят. Так что — примите мою признательность и уважение. Вы — настоящий учитель!
— Спасибо, конечно, за добрые слова. А мой рассказ о том, что я бегала на свидание к женатому мужчине, вас совсем не смущает?
— Земную жизнь не ангелы творят, а простые люди, вроде вас.
Потом, разумеется, когда вашу биографию станут писать, опишут все в лучшем виде — целиком отдала себя детям, забыв о личной жизни.
— Да кто мою биографию станет писать? — усмехнулась учительница. — Да мне этого и не надо. Давайте-ка спать. Я вам даже подушку найду — обманула я вас, их у меня не одна, а четыре. Или вообще — ложитесь-ка на мою кровать.
На кровать? Заманчиво, конечно, но неудобно.
