Государь (СИ)

Однако Димитрий Иоаннович оказался не по годам разумен, полностью подтвердив все ходившие о нем слухи: будучи сам православным, он проявлял редкостную терпимость (если не сказать равнодушие) к католикам, протестантам и мусульманам, населяющим теперь уже точно его державу. Восстановление православных храмов и приходов, закрытых при Ягеллонах, было ожидаемо — однако это никак не помешало ревностному лютеранину Радзивиллу начать возводить прямо в Вильно будущий университет, а католическому епископу приискивать в оный толковых преподавателей.

Собственно, каноник виленский захаживал в Большой Дворец куда чаще православного митрополита Ионы, и не выглядел притесняемым и гонимым — что ясно видели и прочие знатные католики, весьма успокаиваемые этим важным обстоятельством. Вообще, до недавнего времени единственной большой печалью епископа Протасевича было начавшееся уменьшение его шляхетской паствы: благородные литвины понемногу начали возвращаться в византийский канон. Конечно, было бы глупо ожидать иного с таким ярким примером, восседающим на троне Великого княжества — но в Риме таких оправданий не принимали и не понимали от слова совсем. И будто бы мало было этого, так после усмирения ливонского мятежа и падения Риги на тонзуру главного каноника Литвы упала неудобная обязанность по спасению ливонских пасторов, уличенных в подстрекательстве и прямой измене против молодого правителя. Нелегкая задача! Ставшая еще тяжелее после того, как епископа Валериана не пригласили на малый совет государя и Пан-Рады, доходчиво намекнув церковному иерарху на то, что Димитрий Иоаннович им изрядно недоволен.

Меж тем, неспешно идущее ныне в Большом дворце заседание было довольно интересным и познавательным для тех, кого удостоили именного приглашения. В полной тишине и напряженном внимании, великий канцлер Литовский Николай Радзивилл, великокняжеский секретарь князь Острожский, и трое князей Вишневецких внимательно слушали главного казначея страны Остафия Воловича — временами непроизвольно залипая глазами на лежащем перед ними небольшом брусочке желтого цвета.

Прекрасно знакомого любому, кто хоть раз в своей жизни держал в ладонях полновесный веницианский цехин или османский султани.

— … помешал десять раз посолонь, и десять против хода солнца; затем саксонец вновь запечатал корчажку и оставил настаиваться ровно на день.