Гражданин начальник

А когда был помоложе, должность и одежда вполне заменяли обаятельность при общении с женщинами. Да и женщины зачастую оказывались его подчиненными, а то и попросту прислугой – горничными, машинистками, секретарями. Ни о каком отпоре с их стороны и речи быть не могло, они прекрасно знали, что их податливость оборачивается квартирами, путевками, премиями.

Нет-нет, Иван Иванович Сысцов не был человеком глупым или подлым и на своем посту оказался отнюдь не случайно. Его задача многие годы была довольно простой – выглядеть достойно и всегда уметь найти виновного в собственных промашках.

И в этом была закономерность должности и времени. А кроме того, опыт, знание явных и скрытых возможностей своего поста, знание людей, с которыми он шел по жизни несколько десятков лет, позволяли ему быть и сильным, и властным, хотя многие считали его грубоватым. Впрочем, грубоватость тоже считалась качеством если и не самым необходимым, то желательным.

Как и многие люди его круга, любил Иван Иванович подарки, гостинцы, сувениры.

И не из корысти, а скорее из-за некой детскости натуры. К подношениям он относился как к забавным игрушкам. Или делал вид, чтобы даритель не слишком много о себе понимал. Впрочем, он всему этому не придавал слишком большого значения, поскольку это находилось в полном соответствии с нормами поведения. Так было принято, считалось хорошим тоном. Откажись однажды Иван Иванович от знаков уважения – и очень много людей вокруг него сразу насторожились бы и почувствовали себя в опасности.

– Вы не поверите, Иван Иванович, – начал Голдобов с выражением необыкновенной оживленности на лице, – но я нашел того человека, который владеет кубачинским кинжалом. Да, нашел! – Он приблизился к первому столу области, сдвинув бумаги с напускной небрежностью, но на самом деле расчетливо и осторожно, потому что сдвинул в основном сегодняшние газеты, установил на освободившееся место свой чемоданчик, щелкнул замочками, открыл верх и вынул продолговатый предмет, завернутый в мятую бумагу, надорванную, а местами еще и промасленную, и это тоже было продумано.

Спешно и даже как бы волнуясь от нетерпения содрал Голдобов бумагу, отбросил ее в корзину, и глазам изумленного Сысцова предстал самый настоящий средних размеров кавказский кинжал кубачинской работы с позолоченными ножнами, украшенными резьбой и чернением по серебру.