Гражданин начальник

– Объясняется очень просто, Иван Иванович, – это и есть изумруд. – А вот этот бесцветный всех перекрывает...

– Да ну тебя, Илья, ты наговоришь! – Сысцов взял кинжал и бросил его в ящик стола. – Тут есть кое-что поважнее, – он придвинул к себе папку, по всей видимости, приготовленную для разговора. И сердце Голдобова предупреждающе екнуло. – Из центральных органов, из прокуратуры и не только... Пришли письма. Отправлены они отсюда. Автор один – некий Пахомов. Он утверждает, что является твоим персональным водителем.

 – Сысцов замолчал, как бы предлагая разъяснить недоразумение.

– Жалко парня, – сокрушенно сказал Голдобов, обессиленно присаживаясь к приставленному столику. – Хороший был водитель и как человек тоже неплохой.

– Что с ним? – воскликнул Сысцов, и Голдобов понял – тот все знает.

– Пока я был в отпуске, произошла какая-то глупая история. В него стреляли и... убили. Думаю, шоферня свела счеты. У них там свои игры. Идет следствие, разберутся.

– Да, – Сысцов в задумчивости побарабанил пальцами по папке, сунулся было в стол, но, наткнувшись взглядом на посверкивающий кинжал, снова задвинул ящик.

 – Ладно. Я поинтересуюсь. Колов, надеюсь, в курсе?

– Да, он все знает. Только приехал, а меня как обухом по голове... До сих пор в себя не приду, – Голдобов вынул платок и протер лоб.

– Да? – переспросил Сысцов.

– Ведь мы с Колей Пахомовым не один год вместе работали, а уж километров наездили. Хватило бы несколько раз вокруг Земли объехать.

– Да? – удивился Сысцов. Он продолжал смотреть на Голдобова, словно бы дивясь его умению владеть собой.

 – Надо бы семье помочь... Уж коли вас так многое связывало последние годы, – Сысцов скорбно опустил глаза, чтобы Голдобов не увидел в них откровенной издевки.

– Сделаем, Иван Иванович, все сделаем, – неуязвимо ответил Голдобов, поняв и слова Сысцова, и настроение. – Его жена ведь у нас работает, в нашей системе... Прекрасный человек! – неосторожно произнес Голдобов и тут же пожалел об этом.

– Я слышал, что у нее не только душа хороша? – усмехнулся Сысцов, показывая знание всего, что происходит в городе.

– Очень толковая женщина. Переживает, конечно, дни тяжелые... Но поможем. Тут уж вы не беспокойтесь, – произнес печально Голдобов и тут же чертыхнулся про себя – сейчас опять Сысцов даст ему по шее – тот не упускал таких возможностей.

– Да я особенно-то и не беспокоюсь. Думаю, все, что можно, ты уже сделал, – в голосе Первого прозвучала явная жесткость, нарушившая приятный тон беседы.