Гражданин начальник

Узкая рукоять с массивным набалдашником была украшена двумя наростами, призванными предотвратить скольжение в руке, когда все будет залито дымящейся кровью врага, и пусть уважаемый Иван Иванович пользуется кинжалом спокойно и уверенно, он не подведет.

– К сожалению, только прошлый век, – сокрушенно произнес Голдобов. – Видел я кинжалы и позапрошлого, но... Время сделало свое дело, Иван Иванович. Может быть, они годятся для битвы, но для подарка – никак. Так что можете быть уверены – делали его не в нынешних лагерях, не зеки в промасленных фуфайках, а самые настоящие мастера в заоблачных высотах Кубачей.

– Хм, – сказал Сысцов и через некоторое время повторил: – Хм... – и были в этих его звуках озадаченность, недоверие к ценности подарка, восторг, когда и слов-то подходящих не найдешь.

– Обращаю ваше внимание, Иван Иванович, что клинок не очень тверд по нынешним временам, но выкован он в сакле, где клинки куют уже тысячу лет, ножны сделаны в соседней сакле, где тысячу лет делают только ножны... И так далее.

Но не надо эту сталь недооценивать – она самозатачивается при употреблении по прямому назначению. Клинок надо почаще в дело пускать.

– Да? – недоверчиво спросил Сысцов.

– Проверьте! – И Голдобов рванул на груди пиджак, показывая тем самым натуру увлекающуюся, открытую и верную до гроба.

– Ну да... А потом отвечай за тебя.

– Чтобы проверить, не надо по ночам выходить на большую дорогу. Заглядывайте иногда на собственную кухню и рассекайте кинжалом парное мясо!

– Ну как же! Сейчас достанешь парное мясо, – добродушно проворчал Сысцов, показывая знание проблем, которыми живут простые люди.

Но Голдобов пожелал истолковать его слова иначе.

– Иван Иванович, дорогой! Да я не остановлюсь перед тем, чтобы поставлять вам каждое утро хорошее мясо! Только убедитесь – этот кинжал обладает невероятным свойством самозатачивания, достигая остроты просто чудовищной!

– Договорились! Кстати, вот эти стекляшки на ножнах и на рукояти... Это не стекляшки. Это камешки.

– Какие еще камешки? – Сысцов, сообразив, что на этот раз Голдобов превзошел самого себя, на всякий случай принял выражение недоверчивое и даже слегка туповатое – дескать, что ты там за ножичек притащил, о каких камешках толкуешь?

– Иван Иванович, это самые настоящие камешки.

Может быть, обработаны не так, как это принято сейчас, со всякими там гранями, искрами, но именно тем они и хороши. И этот синий, и красный, и зеленый...

– Да, цвет похож на изумрудный, – протянул Сысцов.