Гражданин начальник

Такое чувство, будто я его убила...

– Почему вы так думаете? – насторожился Пафнутьев.

– Не успокаивайте, я знаю, что говорю... Я всегда знаю, что говорю, даже после «Сибирской». – Она выплеснула в стакан остатки водки и тут же выпила, вытерев губы рукавом халата. – Две вот такие дыры в груди, – она показала свой кулачок. – Какие сволочи, какие сволочи... Разве так можно...

– Что же нужно натворить, чтобы с тобой так поступили? – проговорил Пафнутьев сочувствующе, но в то же время ожидая, что Лариса как-то откликнется.

– На такое можно пойти, только спасая собственную жизнь, – проговорила она, а Пафнутьев никак не мог понять, к кому относились ее слова – к убийцам или к их жертве. – Ах, Коля, Коля... Я же тебе говорила, я тебя предупреждала... Дурак, какой дурак... Из-за такой чепухи...

Лариса подняла голову и увидела Пафнутьева. Поморгала, пытаясь, видимо, вспомнить – кто этот человек и как он здесь оказался?

– Знаете, мне плохо, – проговорила она невнятно. – Я, похоже, совсем опьянела.

.. Мне очень плохо... Хочу прилечь, помогите добраться до дивана...

Пафнутьев осторожно провел Ларису в комнату, уложил на диван, целомудренно поправил халат, соскользнувший с ее бедер, под голову положил подушку. Лариса вела себя послушно, не пытаясь ни противиться, ни возражать.

– Спасибо... Все хорошо... Я скоро приду в себя...

– Не беспокойтесь, – утешил Пафнутьев. – Вам надо отдохнуть, хорошо выспаться. И все станет на свои места.

– Да-да, конечно, – бормотала женщина заплетающимся языком.

Мягкий диван, удобная поза, подушка под головой делали свое дело – она засыпала прямо на глазах. А когда Пафнутьев набросил на нее теплое мохнатое одеяло, Лариса тут же заснула. Он отошел в сторонку, сел в кресло. Прошло всего несколько минут, и лицо Ларисы разгладилось, исчезло напряженное выражение. Ровное дыхание не оставляло сомнений – женщина крепко спала.

– Вот и хорошо, – пробормотал Пафнутьев, поднимаясь. В комнате ничто не привлекло его внимания, он лишь еще раз убедился – все вещи были явно повышенного качества.

Если здесь жил водитель, то довольно необычный. Семейная кровать в залитой солнцем спальне вообще озадачила следователя – белая, с золотыми резными завитушками, покрытая желтой шелковой накидкой с громадными золотистыми розами, посверкивающими в солнечных квадратах от окна...

– Желтый – цвет разлуки, – пробормотал Пафнутьев и направился к столику, стоявшему в углу.