Гребень Маты Хари

Кто ее знает, сколько она еще проживет!

Хозяева дружно посмотрели в дальний конец участка, где стояла приземистая хибарка с единственным окошком, которую мы поначалу приняли то ли за баню, то ли за хозблок.

В детстве у меня была книжка «Гуси-лебеди» с красивыми картинками. Так вот, там была избушка Бабы-яги – и эта хибарка была очень на ту избушку похожа.

Тут как раз дверь хибарки открылась, и на пороге появилась сухая невысокая старушка в ватнике и резиновых сапогах. На вид она не казалась такой уж древней – я бы дала ей лет восемьдесят с небольшим.

– Что, опять покупатели притащились? – проговорила эта старуха скрипучим, как старая дверь, голосом. – Как приехали, так и уедут! Меня отсюда никто не сдвинет!

– Да никто вас не трогает, Матвеевна! – крикнула ей хозяйка.

– То-то! Никто не тронет! Я еще вас всех переживу! – ответила старуха и хотела уже вернуться в свою избушку, но вдруг приложила руку козырьком и вгляделась в Алексея.

Я покосилась на Алексея и увидела на его лице странное, задумчивое выражение.

– Вот такая у нас… Матвеевна! – проговорила хозяйка. – Мы вас честно предупредили – так что вы уж думайте!

– Подумаю… – протянул Алексей. – Спасибо вам, мы действительно подумаем и, если надумаем, еще раз подъедем.

Мы вышли за калитку, сели в машину.

Алексей включил зажигание, тронулся, но не успел набрать скорость, как остановился.

Я проследила за его взглядом и увидела, что кусты возле забора раздвинулись, и из-за них выглядывает давешняя старуха.

Алексей выбрался из машины и зашагал к забору.

Старуха раздвинула доски забора и проскользнула ему навстречу.

Алексей в растерянности остановился перед ней.

– Ты ведь Алеша! – проговорила старуха и дотронулась до его руки. – Ты меня помнишь?

На лице Алексея снова появилось странное, задумчивое выражение.

Старуха нараспев произнесла:

– Как у нашего кота шубка серенька была…

– Как у нашей кошки красные сапожки! – подхватил Алексей.

– Вспомнил! – Старуха заулыбалась. – Вспомнил, как я тебе эту песенку пела…

– Матвеевна… сколько же лет прошло!

– Да совсем немного. Лет может тридцать… или тридцать пять.

– Разве же это немного? Это вся моя жизнь!

– Ну, для тебя и правда много, а для меня – как вчера… ты что же, и правда хочешь этот дом купить?

– А что? Может, и куплю.