Прибыв за полчаса до начала торгов, Адам обнаружил, что все женщины столпились в дальнем углу бального зала, словно дом накренился набок и дамы скатились к стене, как бильярдные шары.
Ему тотчас стала ясна причина. В противоположном конце зала, возле входа, стояла изящная темноволосая женщина с корзинкой в руках. При виде ее одинокой фигуры поневоле закрадывалась мысль, что в корзинке ядовитая кобра. Женщина, прямая, как струна, с высоко поднятой головой, смотрела на других дам без всякой заносчивости и высокомерия.
Лицо ее казалось безмятежным. Она походила на хозяйку дома, которая предложила гостям пройти в глубину зала и теперь любовалась ими издали.
Выбирая наряд для столь важного события, как аукцион, Ева посоветовалась с Хенни. Та обладала настоящим даром подбирать туалеты и внесла свой бесценный вклад в план хозяйки обзавестись друзьями.
«Вам хотелось бы выглядеть как одна из них, миледи, но не более расфранченной, чем самая завзятая здешняя модница, а потому-у-у… думаю, подойдет голубая ротонда, надетая поверх полосатого муслинового платья с длинным рукавом, и непременно фишю — вы ведь не хотите, чтобы они слишком много думали о ваших грудях».
Важное напоминание, поскольку в прошлом Ева умело пользовалась тем, что окружение глазело на ее бюст, и считала фишю выдумкой лицемеров.
Она почувствовала приближение пастора, прежде чем увидела его. Тень от его высокой широкоплечей фигуры легла к ее ногам. На миг сердце Евы сжалось от сладкого, незнакомого чувства защищенности, будто ее подхватили чьи-то сильные руки.
Она тотчас повернулась и, подняв глаза, увидела священника. На губах его играла легкая улыбка.
— Добрый день, преподобный Силвейн.
— Добро пожаловать, леди Булман. Вижу, здесь уже готовят вилы и кипящее масло. Но, думаю, вам ничто не угрожает. Хотя острые, как кинжал, взгляды подчас бывают опасны.
Они покосились на кучку женщин в дальнем конце зала. У стены на столах рядком выстроились корзинки с выпечкой, предназначенной для торгов.
Отдельный стол занимали фруктовые наливки и ликеры. «Так вот куда подевались все мужчины в городе», — отметил про себя Адам, посмотрев в ту сторону.
— Меня защищает броня. Взгляните на мое скромное фишю. — Ева погладила кружевной платок на груди.
Она подозревала, что пастору страстно хотелось посмотреть, но это означало бы уставиться на ее грудь на глазах у толпы прихожан, а этого он не мог себе позволить.
Преподобный не сводил взгляда с лица Евы.
