Грехи и мифы Патриарших прудов

У сквера тут же, словно призрак из тумана, нарисовалась патрульная полицейская машина.

— Сквозь гооооооды сиялооооо нам соооооолнце свободыыыы и Лееееенин велииикий нам путь озарил!!!

Человечек взревел это вдохновенно, потрясая чистым белым листом бумаги под носом у памятника.

Двое полицейских вылезли из машины, словно только этого и дожидались, и вразвалку двинулись к поющему, возложили ему на плечи полицейские длани и потащили к машине.

— Паааарти-ииия Лееееенина нас к торжествуууу коммунизмаааааа ведет!!! — пел человечек, а потом начал вырываться, крича: — Чистый лист! Сами знаете, что, сами знаете, кого!!! И нашим и вашим! А вот хрен вам столовый!!!

Он тыкал полицейским фигами под нос, а они запихивали его в патрульную машину на пустой улице-нежити Поварской-стрит.

А чуть дальше по этой самой улице Поварской клокотало, как суп в чугунке, вообще нечто.

Возле ресторана в доме, похожем на тюрьму, под вывеской «НКВДача», стоял синий грузовой «Фольксваген», из которого группка ушлых личностей в шарфах, намотанных на шеи, сноровисто выгружала гроб, обтянутый кумачом, с венками и алой лентой с надписью «Похороны Сталина».

А у дверей «НКВДачи» выстроилась другая группка личностей с хмурыми лицами, которые всеми силами пытались отпихнуть гроб от дверей ресторана подальше. Личности в шарфах начали его настойчиво всучивать и даже пытаться занести внутрь.

Причем все это происходило в гробовом молчании. Обе группки лишь тяжело сопели, багровели лицами, пихались, но никто не произносил ни звука.

Более того, все опасливо озирались по сторонам — не появится ли и здесь полиция.

И патрульная машина возникла. «Нас к торжествууууууууу …изма ведет!!!» — ревел из салона тщедушный задержанный человечек так, что стекла дрожали в фешенебельных поварских фасадах.

Группка противников гроба на секунду дрогнула в замешательстве, их антагонисты сумели всучить им свое подношение. Но через секунду те уже отпихнули гроб, и он наклонился, стукнулся углом об асфальт и раскрылся. Крышка отлетела. Из гроба с грохотом посыпали игрушечные челюсти на батарейках — каждая с приклеенными пышными усами.

Челюсти прыгали по плитке, норовя вцепиться в ноги противоборствующих. Полицейская машина остановилась и возле ресторана. На лицах патрульных читалась вселенская тоска.

— Говорят, все это… вот это — последствия посткрымского синдрома, — изрек Клавдий Мамонтов. — Несанкционированный впрыск эндорфинов в неокрепшие мозги. Сначала эйфория, эйфория, а потом — оооооп! Неадекват.