Грехи и мифы Патриарших прудов

Катя сбивчиво, но очень подробно рассказала о происшествии в розовом доме, достала диктофон, собираясь дать им прослушать свой разговор с Пелопеей по пути на Новый Арбат.

— Пугать девушек и мать в тот момент и правда, наверное, не стоило, — согласился Гущин. — Но совпадением такие вещи объяснить трудно.

— Федор Матвеевич, там негде было спрятаться, — сказала Катя и в который раз уже подробно перечислила, как она вбежала в подъезд, не встретила никого, кроме Регины, проверила квартиры на пятом, где в одной тявкали собачонки, а из другой испуганно выглядывала горничная-филиппинка, проверила чердак, узнала, что квартиры на шестом выставлены на продажу и давно пустуют.

— А младшая сестра Грета? — спросил вдруг Клавдий Мамонтов.

Он выглядел каким-то нервным, словно обдумывал что-то крайне важное, но пока не решался об этом заговорить.

— Она вышла вместе с Пелопеей, — ответила Катя. — Да нет, это невозможно. И насчет матери тоже — абсурд их подозревать.

— Значит, дворник осмотрел стену, и ему показалось, что вывинтились болты с одной стороны крепления? Какой там код на парадном? — спросил Гущин у Кати.

В этот момент ему ответили из ЭКУ.

Катя и Клавдий Мамонтов слушали, как Гущин направляет экспертов-криминалистов на Большой Патриарший, диктует номер дома, этаж и код двери.

— Позже, ночью, туда отправитесь, даже лучше всего под утро, часика этак в четыре. Нам огласка не нужна, а на Патриарших допоздна гуляют. Осмотрите окно лестницы пятого этажа, обработаете на предмет полной дактилоскопии.

— Не с чем же пока отпечатки пальцев сравнивать, — заметил Клавдий. — Даже если они есть на том окне.

— Сравним с теми, что были изъяты в доме Александры Быковой, — Гущин включил Катин диктофон.

Они слушали беседу — голоса заглушал сильный уличный шум.

— В панику по поводу ящика они не впали, — заметил Гущин, слушая голоса девушек.

— Пелопея оперирует мифами для характеристики тех, о ком я ее спрашивала, — сказала Катя. — Утверждает, что это ей посоветовал психотерапевт. И она вспомнила, как ехала с Феодорой в машине.

Полковник Гущин снова прослушал этот фрагмент разговора. Затем еще раз.

— Федор Матвеевич, — Клавдий Мамонтов перебил его.

— Это воспоминание, а не видение.