Грехи и мифы Патриарших прудов

Да и она как фурия на вас орала. Дайте ей успокоиться до утра.

Катя на секунду согласилась, даже положила сумку снова на стол, но потом…

— Клавдий, мне лучше пойти сейчас.

— Ладно, поедем, — согласился он.

— Конечно. Не хочется отпускать вас одну к злой тетке.

— Нет. Мне лучше одной к ней пойти, — настойчиво сказала Катя. — Я попробую с ней сама.

— Я мешать, что ли, буду? Ну ладно, подброшу вас сейчас на Малую Бронную и подожду в машине.

На это Катя не знала, что возразить. Они снова покинули Главк, сели в машину Клавдия и через пару минут воткнулись в гигантскую пробку на Никитских Воротах.

Было девять часов вечера, но пробка и не думала рассасываться, растекаясь по бульварам, по Малой Никитской вплоть до Садового кольца.

— В такое время лучше пешком ходить, а не ездить, — сказала Катя. — Мы здесь час простоим, а пешком всего минут пятнадцать. Я пошла пешком, Клавдий.

— Хорошо, идите пешком, — он и на это согласился. — Я потискаюсь в пробке, объеду и буду ждать вас в Спиридоньевском переулке.

Позвоню сразу, как припаркуюсь.

Катя пошла быстрым шагом по Спиридоновке к Патриаршим. Улица вначале была довольно пустынна, но чем ближе к Патрикам, тем оживленнее она становилась. Катя дошла до угла Спиридоньевского переулка, хотела было повернуть в него, к дому Сусанны, но ноги вдруг сами понесли ее дальше. И вот она свернула в Большой Патриарший, через пару минут показался сквер и пруд.

Катя не могла себе объяснить, зачем сделала этот крюк. То ли для того, чтобы унять волнение, собраться с мыслями, как ей строить беседу с рыжей женщиной, которая ненавидит полицию.

А может, ей просто хотелось взглянуть на это место снова?

Пруд как магнит притягивал к себе. Все декорации были знакомы, узнаваемы, но выглядели снова так, будто они чужие. Желтый ресторан «Павильон». Розовый дом — прекрасный и богатый дом, где жила она, съевшая сердце своего любовника, вырвавшая это трепещущее, окровавленное мужское сердце из разрубленной груди. Черная стылая вода, отражающая свет фонарей, аллея, по которой гуляли поздние зеваки.

Окна, окна, окна — темные окна пустующих фешенебельных квартир. Желтые такси, сворачивающие на Малую Бронную из Ермолаевского и с Садового кольца, яркая вывеска цветочного магазина «У царевен», освещенные окна баров, шорох шин по мостовой.

Катя двигалась вдоль фасада Дома на Патриарших, где располагалась галерея, и фасада розового дома, глядя вверх, на цветочные ящики, которые скрывала темнота.